Богатый. Свободный. (не) Мой

И сейчас это к чему?

Нет, конечно, мне послышалось. Точно, это слуховая галлюцинация.

Но Влад продолжает смотреть на меня, как будто ждет ответа.

Тогда мне удается пропищать:

– Что, прости?

Возможно, я побледнела. Потому что мужчина сдержанно и неторопливо повторяет:

– Я предлагаю тебе жить вместе.

Вроде и слов немного, вроде Влад не на японском говорит. Но все равно...

– С чего вдруг? Ты же мне говорил, что я не соответствую твоим высоким стандартам.

Он снова присаживается передо мной на корточки, берет мои ладони в свои руки и также сдержанно произносит, заглядывая мне в глаза:

– Прости меня. Я тебя зря обидел.

Вот честно, я думала о том, что надо выдернуть свои ладошки из его хватки, но меня охватило неожиданно ощущение тепла и безопасности.

Надо, конечно, встать и отойти от него. Чего сижу? Но дело в том, что я нахожусь на стуле в углу кухни. И выбраться смогу только,если он меня выпустит. Да и не уверена, что ноги меня удержат после произошедшего.

Я хочу что-нибудь ответить. Открываю рот. И сразу же его закрываю.

Не понимаю, что происходит.

Мы сидим так довольно долго. Влад уже перехватил мои ладони одной своей, а второй ведет мне по щеке и зарывается в волосы на затылке. У меня почему-то прикрыты глаза и тянусь за его рукой, словно кошка, ожидая, что ее погладят. И ругаться, и доказывать что-то уже нет никаких сил. И не знаю, как так получается, но я чувствую на своих губах его теплое дыхание. И понимаю, что он меня сейчас поцелует.

И хочу, чтобы поцеловал...

Дура бесхарактерная...

Со стороны входа в кухню раздается покашливание и следом же ехидное:

– Помешал?

Матвей.

Сын внимательно оглядывает представшую его взору картину и вопросительно поднимает бровь:

– Что он тут делает? – спрашивает у меня.

Но отвечает ему Влад.

Да так, что мне хочется провалиться сразу через все десять этажей.

– За матерью твоей приехал.

На лице Матвея отражается то же непонимание, что властвует надо мной.

– В каком смысле?

– Съехаться ей предлагаю.

– Что?! – Матвей даже морщиться, – Вы шутите?

Но Холодова трудно сбить с того пути, по которому он собрался идти.

– Нет, я не шучу. Матвей, дай нам договорить!

Сын смотрит на меня.

– Я в соседней комнате. Если что, зови, – обращается ко мне и выходит с кухни.

Я пытаюсь понять, что стоит за этим странным предложением и смотрю на мужчину слишком пристально.

Он, видя, что я не могу никак осознать, с чем связано его поведение, решает не мучить меня:

– Ты мне понравилась, как только я тебя увидел. Но ты все время выставляла колючки. После домика ждал, что ты позвонишь. Хотел, чтобы ты была со мной. Ты и позвонила. Чтобы рассказать о беременности. Я же немного иначе все представлял. К тому же не испытываю восторга от маленьких детей. Нанянчился в свое время. За три недели подостыл.