Богатый. Свободный. (не) Мой

Думал, если что не сложится, с Викой, с Олесей без труда помирюсь. Кому нужна разведенка? Да еще и со взрослым сыном? Тем более Матвей не подарок.

Все, что смог, при разводе оставил себе. И нет мне не было стыдно. Это я зарабатывал, а она дома сидела. Кто ей мешал работать? Ты сначала заработай, а потом требуй свою долю. А то привыкли, что мужик – это дойная корова. Сын – взрослый парень, вполне самостоятельный. Он думал, что я не знаю, что он боями промышляет? Знаю, причем бабки поднимает нормальные. И я ему еще алименты должен платить?

Жили мы, правда, хорошо. Образцовая семья. Но мне всегда приходилось сдерживаться с ними. И с женой, и с сыном. Казаться лучше, чем есть. Однако, я всегда имел возможность скинуть напряжение. Так, как хотел. А потом возврашаться в уютный дом с вкусной едой. К ухоженной умнице-жене и призеру бесконечных олимпиад Матвею. И мне это нравилось. Еще как. Нравились завистливые взгляды друзей и недругов, их восхищение. Семью я ничем не обделял. У них было все. Чем гордится, если на жене платье из прошлой коллекции, а у сына телефон купленный 5 лет назад?! А так, когда супруга одета как конфетка и у ребенка все самое лучшее. .. Я собой гордился. Я еще в начале наших отношений понял, если не тормошить супругу против шерсти, то будешь жить как в сказке. Поэтому она и не слышала от меня ни разу грубого слова, не говоря уже о рукоприкладстве. Напрасно, видимо. Бить надо было.

С Викой переклинило. И я решил, что будет еше лучше. Круче.

Оно и было. Фейерверк из секса и ощущения свободы. Но потом Вика, нахмурив бровки, заявила, что она не прислуга. И у нормального мужчины уборкой и готовкой занимаются люди, которым платят за это. А не любимая женщина.

Да зачем мне кого-то нанимать, если ты сидишь дома и не фига не делаешь? Приготовить пожрать не можешь? Вика реагировала на мое недовольстао тем, что затаскивала меня в спальню и выжимала все соки. Довольный и уставший, я оплачивал клининг и заказывал еду из ресторана.

Я столкнуося с реальностью неожиданно. Так же как Олеся. Когда решил без предупреждения вернуться из командировки.

Вернулся... Вика была в спальне. Голой. Зажатой между двумя мужиками. Ну, как мужиками, скорее молодыми парнями.

До сих пор помню обрывок их разговора. Как будто только услышал.

Тот, который ее в зад имел, спросил:

– Не боишься, что папик таой нагрянет?

Девочка, с которой я сдувал пылинки, смеясь, ответила:

– Старпер этот? Не боюсь! – а потом застонала на всю спальню – Ой, Вань! Хорошо! Да, вот так.

И крики ее помню, когда из дома их выкидывал:

– Ты, правда думал, что я с тобой по большой любви? Не из-за денег? Ну, ты и осел!

Ослом я не был. Выставил ее и дружков, в чем мама родила. Карту ее заблокировал, дорогие подарки продал. Она осталась ни с чем.