Бросаешь мне вызов, Тихоня?

Увлекает меня в свою игру. Разжигает пожар в каждой клетке тела. Грудь тяжелеет, соски острыми горошинами трутся о твердую грудь.

Подняв за ягодицы, заставляет обхватить его бедра ногами. Удерживая меня на весу, не разрывая поцелуя, свободными теперь руками, сжимает грудь, ласкает. То сжимает до боли, то перекатывает соски, то обводит подушечками больших пальцев.

Чувствую, как усиливается давление на мои влажные складочки. Стыдно, что мою влагу ощущает Демьян. Интересно, он чувствует, что у меня там пульсирует, тянет? Несколько минут назад мое «нет» было бы уверенным, а сейчас я не могу собрать мысли в кучу.

Припадая губами к соскам, он кусает твердую возбужденную вершинку, посылая разряд по всему телу, но концентрация этого разряда находится внизу живота. То кусает, то ласкает соски языком, болевые ощущения, сменяются нежностью. Контраст такой острый, что я забываюсь в своих эмоциях, сама начинаю тереться о его твердую головку. Внизу тянет, сжимается, и я просто ищу спасение, хочу остановить это томление или дать ему вырваться.

— Мне нравится, как ты течешь на моем члене, хочу ощутить какая ты горячая внутри, — хрипло шепчет, раздвигая головкой складки, ощущаю давление на вход, он проталкивается, а я словно трезвею.

— Не надо, — упираюсь ладонями в массивные плечи. Демон не воспринимает мое слабое сопротивление, резкий толчок слепит, с губ срывается крик. Неожиданно и болезненно.

Меня срывает, начинаю лупить его, царапаю шею, плечи, лицо убирает, но достается подбородку, оставляю на нем два следа от ногтей. Поздно биться за поруганную честь, но я будто с цепи сорвалась.

— Да ладно? — с сомнением и каким-то удовольствием. — Серьезно? Я начинаю верить в чудеса, — усмехаясь, перехватывая мои руки, закидывает наверх, удерживая одной своей ладонью. Он не выглядит раскаивающимся, Демону это и в голову не придет.

— Я была девственницей! — кидаю обвинение, словно он меня изнасиловал. Сама виновата, таяла под его ласками, превращаясь в кисель. Протрезвела, да только поздно.

— Меня должно было это остановить? — выгибает бровь. — Ты уже не девственница, прекращай вырываться. Дело нужно довести до конца или ты потом мужика к себе не подпустишь, — чувствую, как пульсирует внутри его член, распирает мои стеночки. Для первого девичьего раза такой размер точно не подходит. Как и поза, в которой я лишилась девственности. — Я сам голову потерял, даже про резину не вспомнил, а со мной такого лет десять точно не происходило, — то ли злится, демонстрируя оскал, то ли ему тяжело удерживать мой вес. Слова Демьяна о том, что он потерял голову, мне неинтересны.

— Мне больно, — пытаюсь сползти вниз, да кто же мне даст.

— Становиться женщиной больно, ты не знала? Вини природу, а не меня, — подмигивает мне.