Буду покорной

Это были настолько острые ощущения, яркие, как вспышки фейерверков. И я начала отключаться. В прямом смысле слова у меня потемнело за веками, и мир начал меркнуть. Но тут внезапно Клим отпустил горло и этой рукой перехватил поперек грудной клетки.

– Вдох, – скомандовал он, и я послушно шире открыла рот и втянула воздух.

Опьянение от резкого скачка кислорода в крови довершило то, к чему я так стремилась. Меня накрыл, наверное, самый мощный оргазм за всю мою жизнь. По ощущениям между ног как будто открылись какие-то шлюзы и оттуда хлынула влага. Все мое тело покалывало от удовольствия, а внутри словно лопались нервы, натянутые, как гитарные струны.

– Ох, черт, девочка, – прошептал Клим мне в ухо. – Вот так, милая, дыши.

Его голос успокаивал, качал меня, словно в заботливых объятиях.

– И еще разок. Для меня, – произнес Клим, пробираясь пальцами к клитору.

Я быстро замотала головой, охваченная паникой.

– Нет, – выдохнула истерично. – Пожалуйста, нет, я не смогу. Клим, пожалуйста.

Он довольно ощутимо шлепнул меня по бедру.

– Мастер, – прорычал мне на ухо и ускорил движения пальцев и своих бедер, снова беспощадно врываясь в мое обессиленное тело.

– Пожалуйста, не надо, прошу тебя, – умоляла я, пропитывая повязку слезами. – Пожалуйста.

Я пыталась оттолкнуть его, царапала его бедра, но Клим перехватил мои руки и завел их за спину, сжав одной своей. Я завалилась вперед, и меня придавило тяжелым телом. Мои бедра снова были подняты над кроватью, руки сжаты за спиной. Клим нещадно терзал меня пальцами и членом, пока я всхлипывала и умоляла его остановиться. Я совсем потерялась в моменте, перестав ориентироваться в пространстве. Я не понимала, где заканчивалась я и начинался он, где заканчивалась боль и начиналось удовольствие. Я просто превратилась в одно сплошное нервное окончание, которое остро реагировало на каждую стимуляцию. Я не помню тот последний оргазм. Он прошел для меня как будто в коме, в забытьи. Все, что я помнила, – это как меня накрыла темнота и что я сорвала горло во время крика. А дальше – пустота, холодная и неприветливая. И такое мощное ощущение горя и душевной боли, что все, чего мне хотелось, – это свернуться калачиком и тихонько умереть.

Глава 40

Клим

Сабдроп на двоих

Пережестил."

"Я перевернул Нику на спину, поглаживая ее лицо. Она продолжала трястись, как будто ее лихорадило. Аккуратно стащив зажимы, повязку и освободив запястья Ники, я растер их и поцеловал красные следы. Точно пережестил. Ника начала задыхаться, всхлипывая, и внутри меня что-то оборвалось. Внезапно мне захотелось развернуться и бежать от нее без оглядки, потому что не должен Дом испытывать такие эмоции после сессии. Мне казалось, что я чувствовал ее боль, что меня так же сильно пронизывали эмоции, как ее сейчас.