Бог Ярости

И его совершенно устраивает перспектива потерять меня, причинив боль моему брату.

Забудьте о том, что у меня разбито сердце. Я чертовски зол прямо сейчас.

Я написал Мие о планах ее брата, и она дала мне код для доступа к особняку Язычников."

"Вот где я сейчас нахожусь после того, как ехал словно сумасшедший.

Однако, когда я подъезжаю к пристроенному дому, где Мия велела мне встретиться с ней, меня останавливают трое громоздких охранников. Двое из них сложены как скалы и смотрят на меня так, словно я таракан.

Они стоят по обе стороны металлической двери, скрестив руки перед собой, но я успеваю заметить их пистолеты в кобурах на поясе.

Тот, кто делает шаг вперед, — молодой блондин, который выглядит не старше меня, но выражение его лица хладнокровное, когда он приказывает с русским акцентом:

— Отойди.

— Я здесь, чтобы увидеть Мию, — говорю я твердым голосом.

— Это невозможно. Покинь территорию или мы тебя выпроводим. Второй вариант понравится меньше.

— Я не сдвинусь с места, пока не увижу Мию и моего брата.

Он делает шаг вперед, но я остаюсь на месте. Я не сомневаюсь, что он повалит меня на землю, но мне все равно. В данный момент все, чего я хочу, — это отвезти брата домой целым и невредимым.

— Скажи Николаю, что я здесь, — говорю я, когда он тянется ко мне.

— Что?

— Скажи ему, что я хочу его видеть и что он, черт возьми, не захочет испытывать мое терпение.

— Зачем Николаю хотеть видеть тебя? — говорит он с ноткой снисходительности, от которой меня передергивает.

В его глазах я — идентичный близнец Лэна, и, следовательно, Николай будет относиться ко мне с тем же презрением. Но это не так. Я нравлюсь даже Джереми и Киллиану, и они всегда отличали меня от выходок Лэна.

Николай тоже, с самого начала. Из-за этого он называет меня цветком лотоса. Но сейчас он ведет себя как полный мудак.

Охранник начинает толкать меня, и я сопротивляюсь. Но прежде, чем он успевает ударить меня по лицу, дверь со скрипом открывается.

У меня перехватывает дыхание, когда выходит Лэн, покачиваясь на нетвердых ногах. Из уголка его губы сочится кровь, а щеки и шею украшают фиолетовые синяки.

Но больше всего меня парализует то, как его левая рука безвольно лежит на боку, поддерживаемая правой за предплечье.

Нет, нет, нет…

Я вырываюсь из хватки охранника и бегу к нему.

— Лэн… ты в порядке?

— Какого черта ты здесь делаешь, Брэн? — огрызается он и хватает меня за загривок. — Почему ты не можешь просто перестать быть занудой и держаться в стороне?

— Я не могу смотреть на то, как тебе больно, и ничего не делать, — я осматриваю его руку, мое сердце громко стучит, когда я касаюсь его запястья, и он стонет. — С твоим… запястьем все в порядке?

Он отмахивается от меня.