Бог Ярости

Его пальцы скользят по элегантному шрифту без засечек, который я вытатуировал на своем сердце. Как и там, где он сделал татуировку для меня.

Это первая и последняя татуировка, которую я когда-либо сделаю, так как я совершенно не люблю колоть кожу, но я должен был нанести ее над сердцем, которое бьется, потому что он существует.

— У тебя на груди татуировка «цветок лотоса Нико»?

— Не на груди, — я беру его руку в свою и прижимаю к коже. — На моем сердце.

— Твою мать.

— В хорошем или плохом смысле?

— Я чертовски люблю тебя, малыш, — он целует мои губы долго и крепко. — Не могу поверить, что у тебя есть татуировка.

— Для тебя.

— Для меня, — повторяет он с яростным чувством собственничества.

— Эй, Нико?

— Хм?

— Помнишь, мы встретили ту девочку в парке, и ты спросил меня, что я ей прошептал в ответ?

— Ты сказал, что это секрет, — ворчит он.

— Я сказал ей, что мне не нужна помощь, потому что я влюблен в тебя.

Его губы растягиваются в самой заразительной улыбке. Мне нравится быть причиной его счастья. Мне нравится, что я единственный в мире, кто оказывает на него такое влияние.

— Помнишь, ты просил меня сказать тебе что-то по-русски?

— Ты сказал, что я красивый.

— Нет. Я сказал «я не могу жить без тебя», а у нас в России это воспринимается буквально.

— О, Николай.

— Дело в том, что я люблю тебя до сумасшествия, малыш.

— Я тоже люблю тебя до сумасшествия.

Он обхватывает меня руками и с силой поднимает вверх, пока мои ноги не отрываются от пола.

Я смеюсь и пытаюсь оттолкнуть его, а он кружит меня и целует мою грудь, ключицы, горло. Везде.

Я продолжаю смеяться, даже глядя в зеркало.

Потому что впервые я не вижу там одинокого мальчика. Я даже не вижу исцеленную двадцатичетырехлетнюю версию себя.

Впервые я не вижу ни прошлого, ни настоящего.

Я вижу свое будущее с самой загадочной загадкой.

Самым хаотичным человеком на земле.

И любовью всей моей гребаной жизни.

Эпилог 2

Николай

Два года спустя

— МАЛЫЫЫЫШ!

Все, и я имею в виду всех людей в зале, оглядываются на меня.

Некоторые смеются, другие кидаются в меня своими элитными, снобистскими взглядами, а многие качают головой, включая Леви и этого ублюдка Лэндона.

Он определенно входит в категорию «оглядывающихся». Клянусь, если бы не Брэн и Мия, вставшие между нами, мы бы давно перегрызли друг другу глотки.

В любом случае, люди здесь не имеют значения. Мне плевать на все осуждающие, покровительственные взгляды, потому что единственный человек, который имеет значение, стоит передо мной с такой широкой ухмылкой, что у меня чуть не случилась остановка сердца.

О, блять.

Пошел я.

Он одет в самый чопорный, безупречный смокинг, который подчеркивает его стройное, подтянутое тело.