Бог Ярости

Ненавижу, когда я постоянно вызываю у нее беспокойство.

Это хуже всего.

Мой взгляд снова падает на телефон, и сердце замирает, когда приходит новое сообщение. Но потом оно сжимается еще сильнее, когда я вижу имя Клары.

Блять.

Клара:МАЛЫШ! Я получила твой подарок! Очень понравилась сумка LV, она такая красивая. Я уже выложила ее на IG и отметила тебя! Ты такой драгоценный, красавчик. Люблю тебя и скучаю x. Могу я прийти к тебе сегодня вечером? Я купила самое сексуальное белье *подмигивающий эмодзи* *эмодзи баклажана* *эмодзи брызг воды*.

Мои пальцы работают на автопилоте, пока я печатаю.

Брэндон:Сегодня не могу. Я обещал ребятам, что проведу с ними время. Я заглажу свою вину в другой раз.

Клара:*грустный эмодзи* Хорошо. Люблю тебя, малыш.

Клара:*эмодзи сердечко*

Мой взгляд по-прежнему прикован к переписке, в частности к последнему слову, которое она отправила.

Малыш.

Мне не нравилось это слово, пока его не произнес кое-кто другой. Или его более интимную версию.

Теперь я его чертовски ненавижу.

Мой палец дрожит, когда я выхожу из переписки с Кларой и некоторое время прокручиваю чаты вниз, пока не нахожу имя, которое ненавижу больше, чем «малыш».

Я нажимаю на чат, который начал через два дня после того, как он назвал меня так, прикоснулся ко мне так, как не имел на это абсолютно никакого права, а затем решил ударить меня по лицу.

Брэндон:Привет. Я хотел извиниться за то, что сказал в тот раз. Я действительно не хотел проявить неуважение, и мне жаль, если ты обиделся.

Брэндон:Кстати, это Брэндон Кинг.

Он прочитал сообщения, но так и не ответил.

Это было больше двух недель назад.

Прошло две недели, а я все еще проверяю, не пропустил ли его сообщение.

Как сейчас.

Да что, черт возьми, со мной не так?"

"Я просто не могу перестать вспоминать то, что случилось той ночью. Снова и снова, как заезженная пластинка. Снова и снова оно прокрадывается в мою голову и наслаивается на другие мысли, как специальное приспособление для пыток.

Каждый день я думаю о том, почему я так легко потерял контроль над собой. Я громко ругался — не раз и не два, а несколько раз. Огрызался, рычал и даже применял насилие.

Но самым неловким был момент, когда он приник губами к моей челюсти и горлу, облизывая и исследуя. Моя кожа запылала, и я оказался на грани чего-то мерзкого.

Никогда еще мое сердце не билось так быстро, как в тот момент, когда он прикусил мое горло.

И я застонал. Я. Брэндон, мать его, Кинг, застонал, потому что парень укусил меня.

Это было похоже на существование в коже совершенно другого человека. Как будто я отделился от своего физического существа и превратился в инопланетную сущность.

Я ненавижу эту версию себя. Я чертовски ее презираю.

Но больше всего я ненавижу то, что я сказал, потому что был в ярости.