Бог Ярости

Я никогда раньше не играл в такие напряженные игры, но именно это делает их намного более захватывающими.

Брэндон ввязывается в войну, которую я выиграю и поставлю его на колени. Буквально.

Так что я не хочу быть сталкером или что — то в этом роде. Шучу, конечно, но я нахожусь на стадионе КЭУ, чтобы посмотреть какой-то скучный вид спорта под названием лакросс.

Клянусь гребаным Богом, я никогда не обращал внимания на этот вид спорта до сих пор. Похоже на неудачный брак между хоккеем, крикетом и футболом, просто к слову. Нашим футболом. Не европейским.

Но, опять же, Брэн выбрал этот вид спорта, так что кто я такой, чтобы судить?

— Зачем мы здесь, Нико? — спрашивает Джереми, сидя рядом со мной и бросая взгляды на окружающих нас людей, которые не перестают пялиться.

Итак, очевидно, что два больших татуированных парня выделяются среди платьев в горошек, шляп с перьями и тюлевых зонтиков. Даже несмотря на то, что мне пришлось приложить все усилия, чтобы надеть чертову футболку. Дерзость этих ублюдков зашкаливает.

Конечно же, Брэн будет заниматься спортом, который посещают только чопорные люди.

Мой друг пинает меня по ноге, ерзая в кресле, которое определенно не предназначено для таких громоздких парней, как мы.

— Тише, Джер. Я пытаюсь сосредоточиться.

— Ты бы не стал этого делать, даже если бы тебе заплатили.

— Неправда, — говорю я, и он поднимает бровь. — Ладно, правда. Но это другое.

— Насколько «другое»? Потому что у меня руки чешутся кого-нибудь здесь избить.

— Настолько, что даже я не буду никого бить.

— Блять. Кто ты такой и что ты сделал с моим другом?

Я хмыкнул.

— Просто сиди на месте, как моя группа поддержки.

— Группа поддержки?

— Если кто-нибудь спросит, то это ты привел меня сюда, а не наоборот. Не могу выглядеть еще более отчаявшимся.

— А кто должен спросить? И почему ты в отчаянии? — он наклоняет голову набок, внимательно изучая меня. — Ты никогда не отчаиваешься. Ты трахаешься чаще, чем мы трое вместе взятые.

— Раньше, Джер. Раньше. Коля безупречно играет роль ворчливого мудака. Должно быть, он заразился от кое-чьего заносчивого присутствия.

Он морщится.

— Я до сих пор не могу поверить, что ты назвал свой член Колей. Серьезно, дядя Коля — папина правая рука. Это мерзко.

— Да плевать. Попроси его сменить имя.

— Уверен, что должно быть наоборот, раз ты младше, — он качает головой. — Ты собираешься сказать мне, почему мы пришли на этот гребаный лакросс? Это скучно.

— Я знаю, ладно? Как ты думаешь, по какой еще причине он им занимается?

Женщина с морщинистой верхней губой смотрит на нас тем покровительственным взглядом, который бывает у британцев, когда они не хотят высказывать свое недовольство. Я научился этому у цветка лотоса, так как он постоянно смотрит на меня так.