Деривация.

Стрелять только при явном нарушении комендантского часа, исключительно по вооруженным людям! Ясно?

— Так точно, — отозвались оба снайпера.

Паша ясно почувствовал в их ответе огорчение — словно у маленьких детей отобрали желанные игрушки.

— Еще настреляетесь, — сказал он, и пошел к лестнице, ведущей с поста.

Спустившись вниз, он вышел на темную улицу. Ему предстояло пройти всего пару сотен метров, но неизвестная темнота пугала его. Шабалин снял с плеча «Винторез», передернул затворную раму, и, удерживая палец на спусковой скобе, так и прошел эти двести метров до своего нового «дома».

Дверь открыл дневальный, осветив лицо ротного через небольшое окошко.

— Товарищ командир, происшествий не случилось. Из штаба группировки звонил какой-то Чинар, сказал, чтобы вы завтра в девять утра были в штабе на совещании.

— Хорошо, — кивнул Паша и прошел в офицерскую комнату отдыха.

Стешин и Шевчук уже спали, Хвостов сидел в канцелярии с дверью напротив и под светом настольной лампы читал какую-то книгу.

Паша снял шлем, бронежилет, ботинки и вытянулся на койке, которая безжалостно скрипнула, напомнив ему шумную казарму военного училища…

* * *С утра Паша назначил трёх наименее подготовленных снайперов, имеющих водительские права, водителями «Тигров», приказал Денису Стешину готовиться к убытию на элеватор и к девяти часам прибыл в штаб группировки.

Совещание в группировке «Пальмира» проходило точно так же, как любое другое совещание в Российской Армии: встреча командного состава начиналась с жесткого осуждения виновных в грехах, допущенных за минувшие сутки, продолжалось наказанием невиновных, завершалось награждением непричастных.

Затем следовали доклады подразделений и служб, ставились задачи на очередные сутки, виновные в недавних грехах снова получали втык, и на этом всё заканчивалось началом нового боевого дня. Дядя Лёша, а именно так все называли командующего группировкой «Пальмира», с утра выглядел более чем хмуро, и поэтому на совещании был совсем не оригинален.

— Мне кажется, или я уже устал вам всем здесь повторять эти старые прописные истины? — прищур генерала был грозен, как никогда. — Сколько раз подряд можно наступать на одни и те же грабли? Когда, наконец, придёт конец этой расхлябанности, безответственности и разгильдяйству?

— Что случилось, товарищ подполковник, — тихо спросил Паша сидящего рядом Игоря Барченко.

— На элеваторе ночью перестрелка была, духи прошли линию инженерных заграждений, и напали на садыков, а там наши советники были, двое ранены, один тяжело…

— Вчера оттуда десантники снайперов сняли, а мы только сегодня туда зайти должны, — сказал Паша.

— Да не, — успокоил разведчик снайпера. — Не в тебе дело.