Деривация.

— Да не надо, спасибо и на этом!

— Будешь должен, — кивнул Петрович, и только сейчас Шабалин понял, что свирепый комендант не совсем трезв.

Перегнав «Тигры» и вновь обретенные БТРы к «Тринадцатому району», Паша определил место отдыха, и уже было собирался предаться сну, как снаружи стали раздаваться какие-то несвойственные военным частям звуки и все вышли наружу.

— Концерт какой-то, — предположил Стешин. — Ну-ка, Костя, проведай, что там…

Бурман ушел к источнику звука и вскоре вернулся:

— Концерт, точно. Анисимов поёт, про вертолеты что-то.

— Кто желает, пошли, послушаем, — предложил Шабалин.

 — Кто не желает — на охране имущества и места отдыха.

Коля Анисимов стоял на импровизированной сцене, из бомботары, в окружении персонала авиабазы, пехоты, военной полиции… еще издали доносилась его песня, ставшая своеобразным гимном ВКС России в Сирии, исполняемая под разрисованную самолетами гитару:"

"Мы делаем здесь то, чему училисьВсе годы на занятьях и ученьяхБуржуи были против, но случилось —Мы в деле по прямому назначенью!Нам в этом небе не до этикетаСюда не отдыхать пришли, не в гостиМы днём и ночью, бомбы и ракетыВколачиваем в цели, словно гвозди!По самому прямому назначенью!У ног Николая стоял пластиковый стаканчик, из которого торчал на нитке бумажный ярлычок от чайного пакетика.

Время от времени Коля вытирал со лба пот, между песнями отпивая из стаканчика, и продолжал, продолжал петь… эмоционально, с чувством, надрывая голосовые связки и нещадно терзая струны.

Шабалин завороженно слушал, открыв для себя автора и исполнителя Колю Анисимова — и слушая, вспоминал убийственную грациозность бомбардировщиков, с демонической неотвратимостью раскатывающих в пыль позиции боевиков.

Горячо — не просто жаркоОтправляю вниз подаркиУдержать попробуй маркуПод свинцовым кипяткомВПУ как пушка танкаГрохот выстрелов, болтанка,Я как мышь в консервной банкеПо которой — молотком!Работу лётчика-штурмовика Коля в своей песне «Грачи прилетели» показывал, что говорится, изнутри. Показывал очень эмоционально — аж дрожь пробирала. Паша поймал себя на мысли, что никогда не задумывался, что происходит в кабине самолета во время выполнения атаки. А ведь по ним с земли в ответ стреляют, и даже иногда сбивают… и каково ему, лётчику, там, одному, в одиночку ведущему бой? И каково ему из этого боя возвращаться?

Дальний, ближний, вот бетонкаПарашют мой хлопнет звонкоЗарулю, уйду в сторонкуИ меня — не тормошить!Где-то бой, но это — где-то,А вокруг — такое летоТехник даст мне сигаретыЭх, ребята, БУДЕМ ЖИТЬ!Николай поднял над собой гитару.

В голове звенело: будем жить…

Вернувшись в палатку, Паша растянулся на койке и по привычке прокручивал в голове события прошедшего дня.