Держи меня крепче

Такой же, какую чувствую сейчас.

Боюсь даже подумать, что было дальше. Не раз слышала и от мамы, и от других людей, что пьяным можно такого натворить, о чём будешь потом очень долго жалеть. А что если я вчера тоже совершила необдуманные поступки? Я лежу в постели с полураздетым парнем. В его постели. И, о Господи, снова в его футболке. И я не помню, чтобы вчера переодевалась.

А что если я… мы…

О!

Как я теперь ему в глаза смотреть буду? Как я самой себе в зеркало в глаза буду смотреть? В сексе, конечно, ничего плохого нет, но… я пока не готова. Совершенно. И не так — спьяну, когда ничего и не помнишь.

— Привет.

Хочется сжаться в комок под одеялом и снова, как в детстве, закрыть глаза. Но я ведь взрослая. Да? От проблем не убежишь.

— Привет, — посмотреть на проснувшегося парня не могу, поэтому сверлю потолок.

— Ты как, Пёрышко?

Как я? Да как…

— Не знаю, — отвечаю честно.

— Не знаешь? — чувствую улыбку в его голосе.

Боковым зрением улавливаю, как парень переворачивается на бок и подпирает голову локтем, смотрит на меня. Набираюсь смелости и тоже поворачиваю голову к нему, смотрю прямо, затаив дыхание."

"— Мы ночуем вместе так часто, что законы чести уже требуют от меня жениться.

О Господи! Максим, шутка не зашла! Потому что я чувствую, как мои щёки заливает жаром, и больше смотреть открыто парню в глаза не получается. Да, он прав: слишком часто. Сначала в одной квартире, потом в одной комнате, теперь в одной постели.

— Да ладно, Нина, ты слишком остро реагируешь на шутки, — он, смеясь, переворачивается на живот. — Я серьёзно, ты как? Голова болит?

— Вроде бы нет.

— Эти придурки подбросили тебе в пиво транквилизаторы, поэтому тебя унесло. Но ты правильно сделала, что позвонила мне, — теперь его тон становится абсолютно серьёзным. — Гуля — полный отморозок. Думаю, ты понимаешь, зачем он это сделал.

Максим отталкивается руками от постели и спрыгивает на пол на ноги, пока я перевариваю то, что он сказал.

— Не понимаю…

— Что ты не понимаешь? — он берёт футболку со спинки стула и натягивает. — Для какой цели этот мудак опоил тебя? Ты серьёзно, Нина?

От прежней лёгкости и следа не остаётся. Максим поворачивается ко мне, смотрит, жёстко сжав губы в линию.

— И закинул он тебе такую дозу, что твой организм отреагировал слишком сильно. Боюсь даже представить, что было бы, не позвони ты мне. И я сейчас не только о грязных планах Голубева. Анжела, моя подруга-медик, вчера влила тебе в вену большой объём сорбентов, чтобы вывести это дерьмо из крови.

Вся сжавшись от его тона и смысла, что несут слова, я интуитивно прикоснулась к сгибу локтя, который немного саднил.

— Максим, мне очень жаль, я…

Сказать было нечего. Я сажусь на кровати, обхватив колени, и потупила глаза. Стыдно.