Держи меня крепче

И это будет не медленный танец на торжественном приёме. Он резче толкается на меня бёдрами, делая ведущий шаг.

— Максим, не надо, — шепчу, привстав на носочки. — Не усложняй и так непростые отношения с отцом.

— Ему пора принять меня тем, кто я есть, — отвечает на ухо, уводя на шаг в сторону. — Я не стану строить из себя того, кем не являюсь.

- Я не буду.

Пытаюсь возразить, притормаживая. Сейчас он думает так, но ведь это его отец, а вокруг посторонние люди. К чему эта демонстрация? Но в паре с Ларинцевым трудно пытаться диктовать свои условия. У него очень властный стиль ведения танца, я это на первой же репетиции поняла. А сейчас он ещё и на эмоциях.

— Тебе придётся, Пёрышко, — дрожь проходит разрядом по позвоночнику, когда он выдыхает это мне прямо в ухо, задевая губами. — Подчиняйся партнёру — это главное правило в парных танцах.

Глава 34

Музыка вокруг течёт густой патокой, заставляя плавиться в ритме, который задаёт Максим. Он разворачивает меня к себе спиной, сцепляет наши пальцы и поднимает руки вверх, не переставая плавно покачивать бёдрами, прижатыми к моим.

У Стинга очень бархатный голос, а у его партнёра по песне более высокий и мелодичный. Восточные мотивы песни заставляют представить жар плавящегося песка и терпкий аромат сладостей, если закрыть глаза. Я чувствую, как гулко стучит в груди сердце, когда спустя мгновения нерешительности всё же поддаюсь своему партнёру. Сумасшествие? Наверное. Но это его жизнь и его решения. Я же со всеми этими людьми сильно по касательной. Неужто всегда правильная Нина Руденко не может позволить себе самую малость хулиганства, тем более, что вся ответственность сейчас не на мне?

Правая ладонь Ларинцева скользить по моей поднятой руке вниз и ложится на живот, а левая охватывает шею, запрокидывая голову назад ему на плечо. Слишком смело. И я трусливо закрываю глаза, понимая, что на нас обращено уже внимание почти всех присутствующих.

Расслабляюсь в его руках, когда он уводит меня в уже знакомую поддержку. Скромную и простую. Но сейчас она выходит какой-то уж слишком чувственной. Максим ставит меня на ноги и разворачивает к себе, прижимает неприлично близко, делает шаг, проталкивая своё колено между моих.

— Хочешь сказать, ты ещё и румбу танцуешь? — выдыхаю между плавными плотными шагами.

— Я начинал с латинских. Первое место федерации в юниорах.

Ну конечно, кто бы удивился. Эта кривая улыбочки и бахвальство в глазах вызывает желание назвать его позёром, но ведь я ни капли не сомневаюсь, что сказанное — правда. Так что никакое это не позёрство, скорее нескромная констатация фактов.

Ритм скользящих шагов, обоюдное дыхание в такт.