ДНК. Твои не родные

«Шлюха! С кем трахалась? С кем, твааарь?! Я убью тебя! Слышишь, мразь? Я тебя убью? С кем, мать твою? Чья она?»

Вздрогнула выныривая из воспоминаний и процедила сквозь зубы:

— Пошел ты!

Склонил голову к плечу, усмехаясь. Вся его былая эмоциональность исчезла и вот эта циничная ухмылка с тяжелым взглядом из-под полуопущенных век заставляла покрываться мурашками и подрагивать.

— Ты отсюда выйдешь только когда станцуешь, Аня. Если на это потребуются сутки — ты будешь стоять на этой сцене сутки. Двое суток — значит двое. Неделя — значит неделя. Без воды, еды и туалета. Тебе ведь надо домой к дочери?

— Ублюдок!

— Так обычно называют детей, рожденных вне брака или от другого мужика? Верно? Я вроде был рожден в браке и от своего отца…МОЯ мать шлюхой не была.

Не договаривает давая мне прочувствовать каждое слово. И то, что спрятано между строк. И у меня щеки полыхают как от ударов…как тогда, когда бил бумагами по лицу, а потом ладонью наотмашь, швырнув мне результаты проклятого теста. И сейчас он меня бил еще раз только уже намного чувствительней потому что просчитал каждый удар."

"— Иди на сцену, Аня. Ты ведь еще не разучилась двигаться? Станцуешь, разденешься догола, возьмешь деньги и свободна. На сегодня.

— За что? Что я сделала тебе спустя пять лет? Ты ведь уже успел забыть обо мне!

Опрокинул бокал до дна и затушил сигарету в пепельнице, медленно поднял на меня взгляд:

— Давай, я жду! А я очень не люблю ждать.

Посмотрел на часы, а потом снова на меня.

— Каждая минута моего ожидания — равна часу. Буду ждать пять минут — ты просидишь здесь пять часов.

Глава 7

Я ждал какое решение она примет, рассматривая ее тело в неоновом полумраке. С какой-то исступленной жадностью. Ничерта не изменилось оно по-прежнему такое же гибкое, стройное, сочное и до одури желанное: длинные ноги, тонкая талия и тяжелая, полная грудь, бешено вздымающаяся под блестящими тряпками. Нет, он ей не подходили. Слишком дешево и вызывающе. Я помнил, как она выглядела в сногсшибательных эксклюзивных нарядах, в которые я любил её одевать и любоваться ее красотой, шалея от осознания, что она моя. И все равно даже в них она какая-то необыкновенно бесценная, особенная. Как и тогда на остановке в белых носочках, которые бодрили покруче чулок или туфель на шпильках. Так и сейчас все эти блестки смотрелись на ней лишними и в тоже время ее ничего не могло испортить, и я не солгал, когда сказал, что она уже не та…потому что она, блядь, лучше себя в прошлом. Как будто на портрет в моих воспоминаниях нанесли свежие краски делающие ее ярче, ослепительней, красивее. Назло мне.

Когда-то я имел на это тело все права. И, как оказалось, не только я, мать ее. Сучку эту, которая мне разъела мозги, как раковая опухоль.