Дочь предателя (СИ)

— Счастья молодым! — немного пьяный Смирнов улыбался дочери, посылая ей прощальный поцелуй.

— За дружбу, — сказал Сергей и они выпили, скрестив руки.

— Что было у Смирнова в бокале? — моя догадка была страшной, неужели...

— Сообразительный мальчик, там было сильное сердечное средство, которое медленно, но верно остановило бы жизнь твоего тестя. Его смерть была обычным делом, подумаешь, сердечный приступ, у кого не бывает. Внезапно, да, такой молодой, всего-то сорок с копейками. Стоили мне эти капли кучу денег, но дело выгорело, никто не нашел в смерти Володи ничего подозрительного. Тем более, я знал твои планы, знал, что ты не выдержишь и признаешься, кто ты есть на самом деле. Это же так трагично, наказать своего врага, а тот взял, да и умер. Ах, какое горе, семья ненавидит, мститель торжествует, театр и зрители рыдают от восторга. Занавес!

— Ты убил его, — мои кулаки снова сжались, несмотря на боль в лопнувшей коже рук. Я еле сдерживал себя. Если об этом узнает Рита... Только не сейчас, я сам скажу ей позже, когда станет лучше, — Зачем, ты в этом признаешься? Зачем, сейчас?

— Наташа, помнишь, когда-то сказал тебе, что ты потеряешь всех, кого любишь. Тогда поймешь, кто любил тебя дольше и сильнее, кто всегда был рядом и кого ты недооценила? — обратился к матери Агафонов.

Мама сидела, зажав рот рукой, чтобы не было слышно ее всхлипов. Из глаз ручьями текли слезы.

— Это все, ты сделал ради того, чтобы сказать мне эти слова? — прошептала она, отнимая руку, — Ты, практически, хотя нет, ты убил столько людей, чтобы сказать мне ЭТО?!

— Да, — спокойно отвечает Агафонов, — Я хотел, чтобы всю оставшуюся жизнь ты жалела, что тогда не выбрала меня. Жаль, только не успел сделать банкротом и сбросить с пьедестала твоего сына, но он сам наказал себя своей местью. В этом, ему тоже помог я. А теперь скажи мне, Наталья, жалеешь ли ты, что тогда отказала мне?

Глава 52. Ты не такой

— Что с ним будет? — спросила мама, когда мы вышли на крыльцо.

Из ее глаз не переставая текли слезы, руки дрожали, нервно комкая белый платочек. Повернулся к ней, обнял за плечи, и она зарыдала уткнувшись мне в пальто.

— Артем, это чудовищно, если бы я знала... — завывала она, захлебываясь рыданиями.

— Чтобы ты сделала? Ну, что?! — сержусь, а сам прижимаю ее крепче за хрупкие плечи, — Вышла за него замуж и всю жизнь жила с таким... Даже не знаю, как назвать. С таким, как я, — тут же приходит ответ, и мама вздрагивает, отстраняется. Смотрит в глаза, ей больно, да.

— Ты не такой.

— Такой. Я шел у него на поводу, подогреваемый местью, слушал его советы, доверял, думал, что он так же ненавидит семью Смирновых, как я. Мне нужно было остановиться, а не питаться этой сумасшедшей бредятиной. Столько человек пострадало из-за меня.