Дочь предателя (СИ)

— Лучше бы ты приехала, вместо него, — снова начинает всхлипывать Дашка, показывая на меня пальчиком, — Мне не нужен папа!

— Разве? — делаю удивленное лицо, а Рита замолкает, — Мне казалось, тебе понравилась моя машина, а еще я помню про собаку. Это же было обязательное условие для наличия папы в семье или нет?

— Обязательное, — кивает головой Дашка.

— Тогда я вернусь с работы и поедем за собакой, хочешь? — предлагаю дочери и вижу, как вспыхивают ее глазенки, слезы высыхают сами собой. Слышу возмущение Риты в телефоне, но продолжаю улыбаться, — Тогда, все твои условия будут выполнены, и ты больше не будешь считать меня чужим дядей?

— Да, — немного подумав, соглашается Дашка и кивает, отчего ее косички смешно подпрыгивают на плечах, — Я видела собаку, какую хочу, — бескомпромиссным тоном заявляет дочь, — Она работает водолазом!

— Что? — теперь уже отвешиваю челюсть я, — Собака работает водолазом, людей спасает?

— Да, — уверенно кивает Дашка.

— Ньюфаундленд это, такая порода, — подходит к нам бабушка, заглядывая в телефон, — Здравствуй Рита, неплохо выглядишь.

— Значит, ньюфаундленд, — смиряюсь с неизбежным, думая, как уговорить дочь на собаку меньше, а потом понимаю, что не буду. Дом большой, места хватит, да и не хочу я другую собаку. Мне ньюфаундленд обалдеть, как нравится. Прямо жить теперь без него не смогу.

Глава 51. Признание Агафонова

— Я буду говорить с Натальей наедине, — заявляет Агафонов, когда мы с матерью входим в комнату для допросов.

На Сергее помятый пиджак, лицо заросло седой щетиной, но взгляд прошивает насквозь. Вижу, как мама зябко передергивает плечами, молчит. Садится подальше от Агафонова на деревянный, с покарябанной краской стул.

— Вы извините, господин Агафонов, но при этом разговоре будут присутствовать все, — авторитетно заявляет следователь, занимая место за столом, напротив нас.

— Моя мать не останется с тобой одна, — смотрю в глаза бывшему заместителю и не вижу там ни капли раскаяния.

— Хорошо, — усмехается Сергей, откидывается на спинку стула и принимает расслабленную равнодушную позу. Его взгляд замер на моей матери, словно сканирует ее, вызывая во мне волну негодования. Какое вообще право, у него смотреть так на женщину, тем более мою мать?

Рассказ, который мы слушали почти час, заставил пошевелиться волосы на моей голове и усомниться в психическом здоровье Сергея.

— Тогда, почти сорок лет назад, Наталья отказала мне. Воротила нос, будто я какое-то противное насекомое, что мешается под ее ногами. А я всего лишь любил ее, как не мог полюбить драгоценный Николай. Они все считали меня ненормальным, но надо отдать должное, пользовались моим умом. Смирнов, Коля, Мария — все жили на деньги, которые, можно сказать, заработал я.