Два чуда для Папы Мороза

- Что я вам говорила, мальчики? – пытаюсь сохранять строгий тон, почти учительский, но улыбка пробивается сквозь маску «суровой мамы», когда я вижу Колю и Митю.

Они летят ко мне, раскрасневшиеся и взъерошенные, не успевают затормозить, врезаются друг в друга, но меня стараются беречь. Останавливаются возле койки – и дальше действуют спокойнее и аккуратнее. Обнимают меня осторожно, забираются на край матраса.

- Ты говолила, чтобы мы не олали в больнице, - важно поднимает пальчик Митя.

- А вы? – изгибаю бровь.

- Немного превысили громкость. Поняли, приняли, исправимся, - чеканит Коля, будто вызубренную фразу воспроизводит.

- Что? – смеюсь я. – Где ты этого нахватался? Кто вообще так выражается?

- Папа Мо'гоз, - незамедлительно «сдает» Никиту Митя. - Когда олет на телефон.

- Зачем он на него орет? – хмурюсь я, переживая о детях. – А на вас папа… тоже орет? – сглатываю испуганно.

- Не-ет, ты что, - оба интенсивно головами вертят. – Он у нас воспитанный, - переглядываются лукаво, звонко хохочут, и теперь мне искренне жаль Никиту становится.

Невольно в сторону дверного проема посматриваю. Жду мужа, но он не торопится входить. Видимо, опять с доктором обсуждает что-то. Меня беспокоит, что они говорят обо мне за моей спиной. Будто я безнадежно больна, а от меня скрывают диагноз…

- А мы сегодня тебе шоколадное печенье принесли, как ты просила, - вновь срывается на крик Коля, довольный тем, что получилось мне угодить.

Соскакивает с кровати, мчится в коридор, нагло перебивает папу и доктора, а возвращается уже с пакетом. Достает оттуда бумажный сверток с логотипом пекарни и протягивает мне.

- Тш-ш! – шикаю на Колю, но угощение беру. – Вдруг мне нельзя, тогда медсестры заберут.

Подрагивающими от нетерпения руками разворачиваю бумагу, вбираю аромат какао и ванили. Прикрываю глаза от удовольствия. Но прежде, чем взять самой, протягиваю пакет детям, которые только и ждали этого момента. Ведь мы всегда с ними все делим поровну… Наверное…

- Можно, - родной голос заставляет улыбнуться. Непроизвольно так происходит. Каждый раз, когда появляется Никита. - Я узнавал у врача. В противном случае не было бы никакого печенья, - сообщает серьезно, шагая к нам."

"- Он с вами тоже такой злюка? – ехидно шепчу я, зная, что муж слышит. И, не выдержав, кусаю печенье. Крошки летят на постельное белье, и я спешу их стряхнуть.

- Неа, воспитанный, - повторяет Коля, и оба опять смеются.

Вторю им. Погружаю в рот еще кусочек лакомства, пачкаюсь шоколадной пастой, которой два круглых печенья слеплены воедино. Поперхнувшись, закашливаюсь. Никита тут же находит в пакете бутылку минеральной воды и, открыв, подает мне.

Делаю глоток, оставляю темный след на пластике. Смотрю на перемазанных мальчишек. И понимаю: плохая идея с печеньем была.