Доллары царя Гороха

Клавдия Якунина оказалась маленькой, слегка расплывшейся женщиной, очевидно, давно плюнувшей на свой внешний вид. Волосы ее были собраны в неаккуратный хвостик, на лице полностью отсутствовала косметика, застиранный, некогда ярко-красный халат отнюдь ее не красил. Свой истинный цвет он сохранил лишь вокруг пуговиц, все остальные части стали бледно-серыми, а босые ноги хозяйки, скорей всего никогда в жизни не делавшей педикюр, торчали из мужских шлепок с надписью «Пума».

– Проходите, – сказала она.

Я хотела снять босоножки и была остановлена Клавой:

– Так ступайте, недосуг мне полы мыть, грязи и без вас полно.

Оказавшись в крохотной кухоньке, я втиснулась на узенькую скамеечку, положила на столик конверт и сказала:

– Это вам. Извините, что не сразу принесла, только Сергей адреса не сказал, лишь имя ваше произнес: Клара.

Клавдия открыла конверт, заглянула внутрь и протянула:

– Не пойму никак. Вы бы все по порядку рассказали.

Я объяснила ситуацию. Хозяйка молча меня выслушала, потом отодвинула деньги.

– Заберите, это не мое!

– Как же так? – удивилась я. – Сергей четко сказал: «Отдай Кларе».

– Вот и ищите ее, – с неожиданной злостью воскликнула Якунина, – Клару эту.

– Разве вас не так зовут?

– Клавдия я.

– Но многие переделывают это имя в Клару, – залепетала я.

– С какой дури мне подобными глупостями заниматься? – презрительно ухмыльнулась Клава. – Сейчас идиоток полно! Вон у нас соседка была Зина, а стала Стэлла. Во смех! Нет уж, как крестили, так я и хожу. Имя мне мама выбирала, с ним по жизни до конца и пойду.

– Простите, а вы не знаете, какую Клару имел Сергей в виду?

Якунина села за стол и мрачно сказала:

– Кто ж в его бабах разберется? Я давно им счет потеряла! Если шеренгой их поставить, она от Москвы до Питера протянется.

– Простите…

– Чего уж там, – махнула рукой Клава, – я привыкла. Мы давно только на бумаге мужем и женой считались.

– Сергей жил в этой квартире?

– Нет.

– Где же он обретался?

– Понятия не имею. Я ему после смерти Леонардо не нужна оказалась. Эх, вторую такую дуру поискать, – грустно заговорила Клавдия, – думала, он меня любит, а потом разобралась: он Леонардо мстил. Дескать, смотри, на ком я женился. Думаете, приятно?

– Простите, я не понимаю, о чем речь.

Внезапно маленькие потухшие глаза Клавы наполнились слезами.

– Что ты вообще в этой жизни понимаешь? Небось горя не знала!

Клава уронила голову на стол и завыла. Тщедушный хвостик сальных волос начал трястись. Я сидела тихо. Очень хорошо знаю, что истеричные личности рыдают обычно при свидетелях, наедине с собой им плакать неинтересно, нет зрителей. Поэтому успокаивать истеричку не надо. Любое проявление заботы или сочувствия вызывает новый виток стенаний. Лучше сделать вид, что вы ничего не слышите, и буря стихнет.