Дом на перекрестке

Да на моем месте никто бы не устоял – ты спала рядом, такая сладкая…

– Вот поэтому ты больше со мной в постели и не окажешься. Нет тебе больше доверия, маньяк! – Я сердито натянула халат и выскочила из комнаты.

– Ха! – донесся мне в след смешок.

Невыносимый, непробиваемый тип, ух! От эмоциональной встряски меня слегка потряхивало, и прохладный душ оказался весьма кстати. Кошмар какой-то. Еще несколько минут такого «сна», и я бы сама не поняла, как мы сделались бы любовниками. От этих мыслей в ногах появилась слабость, а тело невольно вспомнило его руки и губы.

Хорош, сволочь. Ну до чего же хорош, а! Тьфу просто!

Вот если бы мы не жили в одном доме и не являлись своего рода коллегами… Так, спокойно, Вика! Голове прохладный душ тоже не помешает.

За завтраком мама мило чирикала и развлекала «дорогого» гостя беседой и притворно сетовала на то, что раскладушка сломалась, и – ах-ах! – ей так неловко перед Эйлардом. Папа молча улыбался в чашку чая и только иногда сочувственно на меня поглядывал. Уж он-то все мамины приколы знал хорошо.

День пролетел в хлопотах. Я спешно рассортировывала вещи, стараясь сделать все как можно быстрее.

Папа привлек могучего гостя к перетаскиванию мебели, но что-то мне подсказывало, что без магии тут не обошлось. Очень уж легко этот гость передвигал огромный шкаф в одиночку, а затем так же непринужденно перетащил диван.

Мама заловила меня один раз в кухне, пока я пила воду.

– Вика, какой чудесный мальчик. – Она сложила руки на груди. – Если ты его упустишь, я тебе не прощу!

Я хмыкнула. Не объяснишь же ей, что этот мальчик больше чем на двадцать лет старше ее самой. А внешность, она, оказывается, так обманчива.

"

"– Что ты хмыкаешь? – Мама сделала вид, что возмущается. – Где ты еще такого найдешь? А как он на тебя смотрит… Нам с папой как-то даже неловко становится. – Она издала смешок.

– То, что ты сейчас вытворяешь, раньше наказывалось судимостью и называлось сводничеством! – Я показала ей язык.

– А сейчас это называется сватовством, и я выступаю в роли почтенной свахи! – Она улыбнулась. – Вот что ты вредничаешь? Мужик офигенный. А ты… Вот превращу тебя в лягушку, будешь знать.

– Тогда у тебя будет зять Иван-дурак.

 – Я пожала плечами.

– Чего это? Может, Иван-царевич.

– Видишь ли, мам, лягушек много, а царевичей, увы. Так что в лучшем случае меня расколдует какой-нибудь дурак.

К вечеру мы все были уставшие, но я полностью разобрала все свои вещи, упаковав в коробки то, что хочу оставить, и в сумки то, что заберу с собой. Остальное было разложено по кучам – что-то отдать, что-то выбросить, что-то на дачу. И вот уже за ужином мне внезапно стало плохо.

Тошнота и головокружение накрыли внезапно.