Дом на перекрестке

– Ну-у, вероятно, у меня в голове сработал стереотип на звуки. Такой странный крик на Земле издает одна-единственная порода земноводных – тихоокеанская древесная лягушка. Живет в Голливуде, это своего рода «Фабрика грез», там снимается большинство фильмов. А звук этот часто используют в звуковых заставках. Вот, наверное, у меня это нечаянно и щелкнуло."

"– Да? – Ренард тоже не выдержал и наклонился, внимательно разглядывая жабку. – А какие звуки издают остальные ваши лягушки?

– Ну, русские как-то все больше квакают – немного похоже на утиное кряканье. А прочие – по-разному.

В Таиланде лягушки говорят: «Об-об», в Алжире: «Гар-гар», в Польше: «Кам-кам», в Японии: «Кероке-ро», а в Корее: «Гэ-гул-гэ-гул».

– Ничего себе! – Правители переглянулись. – А вы откуда все это знаете? И какие еще звуки бывают?

– Я знаю, так как иногда смотрю по телевизору передачи про животный мир. А еще… Могу перепутать, но вроде еще те, что живут в Аргентине, издают звук «бьорп», бенгальские говорят: «Гангор-гангор». А те, что квакают на хинди, – это я не смогу произнести. Нечто, отдаленно похожее на «мео-о-око, мео-о-око», только гнусаво.

– М-да… И что теперь будет с лэри Эолинной? – Албритт протянул руку и осторожно прикоснулся пальцем к пупырчатой спинке.

– Риббит! Риббит! – тут же завопила та, и все вздрогнули.

– А что с ней будет? Я ее предупреждала: даже думать не смей о том, чтобы увести жениха у леди Селены. Не так ли, Эолинна?

– Риббит!!!

– Виктория, а это… навсегда? – На меня смотрела Селена.

Выражение глаз у нее было неоднозначное. Вроде как изумление, сочувствие, но в то же время – некое удовлетворенное женское злорадство.

Ну да, мы, женщины, существа добрые и милые, если только всякие мымры не пытаются у нас отбить любимых мужчин. Очень хорошо понимаю Селену.

– Прям-таки не знаю… – задумчиво осмотрела я жабу.

– Риббит!!!

– Лина, не послушалась – сама виновата. Вот теперь будешь квакать и питаться мухами, пока не перевоспитаешься и искренне не раскаешься в своем безобразном, невоспитанном и хамском поведении, – приняла я решение.

– Виктория, вы страшная женщина! – Ренард внимательно посмотрел на меня и перевел взгляд на сына, и тот поежился.

– Ну что вы, Ренард, – я ласково улыбнулась, и демон-отец сделал назад маленький шажок, – я сама кротость и доброта, если меня не обижают и не пытаются покушаться на то, что дорого моим друзьям.

А леди Селену я считаю своим другом.

– Кхм! – кашлянул Албритт и вернулся к волнующему его вопросу. – Даже не знаю, кому больше не повезло – Гесилу или лэри.

– А Гесил – это кто? – полюбопытствовал князь Кирин.

– А это мой младший отпрыск, который обидел нашу фею. Вот теперь восемь лет будет мемекать и есть траву.