Дом на перекрестке

Я – это я! И кто эта она, я не знаю и знать не хочу. А дом – мой, и я здесь хозяйка. Все ясно?

– Где она? – Такое ощущение, что он меня просто не услышал.

– Кто?

– Наследница рода Аэтси?

– Понятия не имею, кто это такая и где она.

– Та-а-ак. Откуда у вас этот дом?

– Получила в наследство.

– Но при этом вы Лисовская и про Аэтси даже не слышали? – Он скептически приподнял одну бровь.

– Что вы ко мне прицепились? Я не от родни дом получила, а от совершенно незнакомой женщины. У нее наследников не было, и она отдала дом мне. И сама умерла уже.

– То есть род Аэтси прервался? – Он округлил глаза.

– Да откуда я знаю! Я эту женщину видела всего один раз, пока мы документы оформляли. Понятия не имею, есть у нее какая-то дальняя родня или нет! – Я уже начинала злиться, потому что совершенно не понимала, что ему надо.

– Значит, прервался… – Эйлард сел. – Иначе бы переход вы не смогли открыть. Вас признали Источник и Дом. Значит, новая династия…

Я пожала плечами и тоже села. Аэтси какие-то… Фамилия Эльвиры Николаевны вообще-то была Маркова.

– Впрочем… Тогда это объясняет мое пробуждение. – Эйлард задумчиво осмотрел меня, а потом хитренько так улыбнулся: – Вам понравилось меня целовать?

– Что? – пискнула я, потеряв голос от ужаса, осознав, что он знает о том, что я его целовала.

– Я спрашиваю, понравилось ли вам меня целовать?

– Откуда…

– Ну как же, – он продолжал лукаво улыбаться, – только поцелуй той, которая разобьет камень, в котором была заключена моя душа, мог пробудить меня. При этом она не должна была принадлежать к проклятому роду Аэтси.

– И кто их проклял? – перевела я тему.

– А я и проклял в последние мгновения.

– Зачем? Почему? – Голос у меня был сдавленный, а уши и щеки горели огнем.

– Ну скажем так, мы не сошлись во взглядах с той особой, которая… гм… меня усыпила. И чтобы гарантированно меня не смогли разбудить представительницы рода Аэтси, я в последние секунды внес условие пробуждения.

– Сильно не сошлись?"

"– Сильно, – Эйлард бархатисто рассмеялся. – Ну так как? Понравилось?

– Нет, – буркнула я и, кажется, покраснела еще сильнее, если это возможно. – Что приятного в том, чтобы целовать бесчувственное спящее бревно?

А этот гад… Ненавижу! Он захохотал в голос.

– Виктория! – Его голос обволакивал, лишая меня последних остатков самообладания. – Я непременно поцелую вас по-настоящему в качестве компенсации. И обещаю, вам понравится.

– Обойдусь, – не выдержав, я вскочила. – Вот вам одежда. – Плюхнув пакет с вещами на стол, я выскочила из кухни.

Убью его! Вот прямо по-настоящему. Задушу! Хотя нет, там такая шея – не осилю. Голодом уморю… У-у-у, такая туша долго умирать от голода будет, вроде сорок дней человек может прожить без еды.