Драконяша для отшельника

— Знаете, — Драконяша задумчиво отрывается от чтения, и я поспешно отвожу от нее взгляд, палясь по-глупому на пустом месте, идиот, блять, — он мне не нравится, этот ваш Демон…"

"— А он и не доллар, чтоб всем нравиться, — огрызаюсь я, чувствуя себя немного уязвленным. Словно это не про перса сказали, что не нравится, а про меня. За живое задели.

— Нет, я понимаю, что в мире, где не остается никаких законов, никаких моральных норм, то, что сделал Демон, не порицается… — задумчиво развивает свою мысль Драконяша, морща лобик и собирая на нем свои немногочисленные извилины, — но это как-то… Чересчур. Он не мог просто за ней… Ну… Поухаживать? Обозначить свои намерения? Предложить, наконец, что-то…

— Он ухаживал, — возражаю я, — она же пугливая, бегала. А у него время поджимало.

— Все равно не понимаю, — возражает Драконяша, отворачиваясь опять к экрану, а я тут же прилипаю взглядом к округлой жопке, умостившейся в моем кресле, выгнутой красиво пояснице, длинному светлому хвосту волос… Кукла, бля. Рассуждает еще чего-то… Неожиданно злюсь на нее за тупость. Ну вот чего непонятного?

— Чего непонятного, Драконяша? — выдаю прежде, чем успеваю обдумать слова и мысли, — иногда, когда мужика клинит, ему сложно себя тормозить. — Делаю паузу, Драконяша опять поворачивается ко мне, удивленно круглит бессмысленные глазки, и я добавляю, глядя прямо в эти глазки, — особенно, когда объект желания так близок, доступен. И беззащитен.

— Но это же… Это же не по-человечески… — запинаясь, шепчет Драконяша, не отрывая от меня испуганного взгляда.

— Что поделать, девочка, — пожимаю я плечами, — в нас больше звериного, чем кажется.

Хочется добавить: “Тебе ли не знать”, но вовремя торможу.

Впрочем, видя внезапно бледнеющее лицо, понимаю, что моя недоговоренность вполне договорена в голове у девчонки.

— Простите…

Она вскакивает и быстро выходит из кабинета.

А я остаюсь сидеть, тупо пялясь на свое кресло, где она только что сидела.

Ну не дурак ли?

Она-то точно знает, что бывает, когда мужик превращается в зверя…

И я сейчас, похоже, беты лишился.

Глава 15

— И потом вот этак поворачиваешь и сразу разбиваешь, поняла?

Обычно, когда Вера Львовна на кухне, я туда стараюсь не показываться, справедливо считая, что бабе возле плиты мешать нельзя.

Но сейчас прямо торможу, потому что до маразма старой перечнице, как мне до Пулитцеровской премии, разговаривать сама с собой она никогда стремилась, а, значит, кого-то там сейчас жизни учит.

И я даже, блять, знаю, кого.