Драконяша для отшельника

У меня есть все записи, периметр по кругу в камерах. На камерах слышно, что мне угрожают, а я предупреждаю, чтоб уходили… Понимаешь? Если подсуетиться, то завтра интернет запестрит заголовками: “Оборзевшие мажоры”, ""Нападение на популярного писателя” и прочее… Крик поднимется на всю столицу. И как ты думаешь, кого сделают героем-защитником? Если, конечно, этот герой-защитник подсуетится…

Иванцов напряженно думает, так напряженно, что все мышцы лица собираются в один малоприятный комок.

Я наблюдаю за этим с исследовательским интересом натуралиста.

Тугодум он, все-таки. Потому до сих пор и сидит в капитанах.

— Правильно себя поведешь, Иванцов, может, и майора дадут… — сладко подливаю я кипятка в мыслительное бурление, и рожа Иванцова светлеет.

Вожделенная должность, как яркое солнце, встает на горизонте…

Он кивает, выпрашивает взглядом сигарету, прикуривает и с чрезвычайным энтузиазмом топает к мебельному принцу.

Я считаю свою миссию выполненной, разворачиваюсь и иду обратно к дому.

Меня там одна горячая девочка ждет.

Боюсь, остынет!

— Слышь, ты! — неожиданно орет мне вслед мажорик, отмахиваясь от наседающего на него Иванцова, — передай своей подстилке, чтоб стонала натуральней! А то чего-то фальшивила с тобой!

Я замираю, прикидывая, надо ли что-то с этим делать, и решаю, что надо.

Можно и не делать, Иванцов, в надежде на майора, теперь этого мальчика будет трамбовать с таким усердием, что можно только удачи пожелать и папаше, и адвокатам, и президенту.

Дураки в погоне за очередной и внеочередной премией, званием, либо должностью, или за всем вместе, крайне усердны, знаете ли.

Так что, по-хорошему, по-правильному, не стоит реагировать.

А вот по-мужски…"

"Я разворачиваюсь, иду обратно к скалящему зубы мажорику, присаживаюсь, кошусь на понятливо отвернувшегося Иванцова и резко прихватываю придурка за ноздри указательным и средним пальцами. Хороший прием, действенный. Еще у клиентов своих подсмотрел в далекие и мохнатые годы юности.

Мажорик пищит, словно девочка в момент лишения целки, сучит ножками… Да… Интересно ему будет в камере. Весело.

— Ты, мальчик, не в курсе, как должна звучать женщина, когда ей по-настоящему в кайф, — шепчу я тихо, так, чтоб только для нас двоих, интим создаю легкий, — учись, пока тебе старшие товарищи позволяют. Хотя… Скоро ты узнаешь, как звучат мальчики, когда им в кайф… На себе узнаешь. Ты, кусок дерьма, крупно подставился, и я этого не упущу…

— Ты… Ты… Мой отец…

— Твой отец в ближайшее время будет крайне занят вытаскиванием собственной жопы из проблем, которые ты ему создал, — перебиваю я его, — все нужные записи, в том числе и нашего разговора с тобой, где ты папкой хвалишься, уже улетели, куда надо.