Двойная взлётная

Я же какая-то неправильная что ли.

Пусть Нестеров думает что хочет. Заказала кофе, тот, принесенный Димой, так и остался стоять на комоде. Громов ушел почти сразу, кинул пару фраз, несколько минут пропадал в ванной, а потом одевался и разговаривал по телефону. Я же как села на кровать, так и сидела, ничем не прикрытая, в сперме, в груди медленно успокаивалось сердце, а приличная девочка лишь с укором снова качала головой.

Потом снова принимала душ, сушила волосы. Надев брюки, топ и пиджак, спустилась в ресторан отеля, где в одиночестве уплетал оливье второй пилот."

"Надо было поговорить с Димой, но как ему объяснить мои неформальные отношения с пассажирами, которые начались за несколько дней до полета? Вообще, почему я должна что-то ему объяснять? Он взрослый мужик, семья, дети, при чем тут я и его вспыхнувшие чувства?

Тупиковая ситуация.

«Кристина, перезвони срочно!»

Читаю пришедшее на свой телефон сообщение, вздыхаю, смотрю на время. И почему бывшему не спится? Что за срочность? Олега пялится на проходящую мимо официантку, сворачивая шею.

Решаю игнорировать, сообщений несколько, а еще от Жанки. Она сейчас в Греции, шлет привет, спрашивает, как у меня дела. Отвечаю, что у нас тоже солнечно, но совсем не Греция. Игнорирую очередное мозгоебство уже как три месяца бывшего мужа.

— Привет, капитан, где был?

Рядом садится Курапов, на меня даже не смотрит, от него веет холодом и пахнет сигаретным дымом. Вроде бросил курить, сам говорил.

— Олег, надо будет завтра проверить все еще тщательнее, не как обычно, и залить топлива.

— Мы и так все всегда делаем тщательно.

— А в этот раз еще лучше.

Первый пилот на взводе, с таким настроением летать опасно. Приносят наконец мой капучино, Олег снова заглядывается на задницу официантки, та как специально крутит попкой.

Кофе обжигает губы, хочу побыть одна, просто спокойно посидеть и подумать. Последние слова Громова не дают покоя, зарождая внутри страх и странное, необъяснимое предчувствие.

— Кристина, у тебя все готово?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я обедаю.

— С каких пор ты так халатно относишься к своим обязанностям?

Я наконец смотрю на Курапова, тот не сводит с меня глаз, чувствую, как взгляд медленно скользит по лицу останавливаясь на губах. Нет, ты на мне ничего не увидишь, и нечего так пялиться.

— А с каких пор ты лезешь в мои дела?

Злость мелькает в темных глазах, вот теперь мне тебя не жалко, как тогда, в номере. Громов нагло напирал, компрометируя меня вдоль и поперек, прогибая при этом Курапова, зная, что тот все равно ничего не ответит. Или не знал. Видимо прогибать, это его любимое занятие.

— Да, у тебя ведь теперь личные дела с пассажирами.

— Какие дела? — Олег включается в нашу беседу.

Не хочу отвечать грубостью, хотя так и тянет послать.