Егерь. Системный зверолов

Она не возражала против моего ухода, но и не проявляла особого интереса к причинам.

— Красавчик! — позвал я горностая.

Зверёк тут же выскочил из избы в окно. Его белая шёрстка искрилась в лучах заходящего солнца.

— Пойдёшь со мной в деревню, — сообщил ему. — Помощь нужна.

Красавчик возбуждённо тявкнул и запрыгнул на меня, устраиваясь в привычной позе. Его чёрные глазки горели неподдельным любопытством."

"Время до полной темноты я потратил на подготовку гостинцев. Из ледника достал тушку зайчатины, которую добыл день назад. Мясо было свежим и правильно разделанным. К нему добавил свежих ягод обычной голубики, и замечательных, мясистых груздей, собранных накануне.

Когда стемнело окончательно, я направился к тропе, ведущей в деревню. Красавчик устроился у меня на шее, его тёплое тельце грело кожу.

Мне потребовалось много времени, чтобы добраться до родного дома. В деревне царила тишина — лишь изредка доносился лай собак да скрип калитки на ветру.

Наш дом на отшибе стоял тёмным силуэтом против звёздного неба. В окнах мерцал слабый свет — Ольга не спала.

Я поднял взгляд к небу и замер.

Всё-таки Небесный Раскол в ночи выглядел совершенно иначе, не как днём. Если днём это была тёмная рана на голубом небосводе, то сейчас… Чёрная трещина поглощала свет звёзд, создавая абсолютно тёмную дыру в усыпанном светилами небе. По краям Раскола пробегали фиолетовые искры, словно молнии в замедленной съёмке, а изредка из глубин вспыхивали багровые всполохи.

От этого зрелища всегда кровь стыла в жилах. Раскол казался живым — пульсирующим, дышащим, наблюдающим. Даже воздух вокруг него мерцал, искажая очертания звёзд.

Я отвёл взгляд, сосредоточился на доме и невольно улыбнулся.

Чёрт возьми, как же всё изменилось!

Даже в полумраке было видно — хозяйство преобразилось. Забор, который ещё недавно грозил рухнуть, теперь стоял ровно. Крышу как следует подлатали.

Во дворе исчез тот хлам, что валялся повсюду. Даже сам сарай выглядел по-другому — доски подправлены, крыша починена.

Огород… класс! Ровные грядки тянулись к речке, и даже в темноте было видно, что они ухожены. Не те чахлые заросли сорняков, что были раньше. Эх, только его и успел сделать. Но ничего, всё впереди, зато помог другим способом.

Ольга получила свою долю денег и не растратила их попусту. Привела в порядок то, что можно было привести. В окне я видел её силуэт — она сидела за столом, а не валилась от усталости.

Хорошо. Очень хорошо. Значит, моя работа не напрасна.

Я подкрался ближе и заглянул в оконце.

Мать спокойно пила чай — нормальный чай. Рядом на столе лежал кусок хлеба, и даже отсюда было видно, что хлеб свежий.

Я вновь невольно улыбнулся. Теперь она живёт, а не упахивается в полях с утра до ночи.