Эротические рассказы - Подростки

Ведь даже если Птица не настучит начальнику лагеря, а только расскажет о своих наблюдениях товарищам по отряду, ночные гулянки немедленно придётся свернуть. А без них вожатская жизнь станет беспробудно скучна, и виноватой со всех сторон окажется Леночка — ведь Птица из её отряда.

— Ты собираешься кому-нибудь рассказать об этом? — спросила Леночка.

— О чём? — захлопал глазами Птица.

— Не притворяйся дурачком! О том, что видел.

— Не исключено, — ответил Птица.

Тут нервы Леночки не выдержали. Она разрывалась между противоречивыми желаниями — то ли гордо прервать никчемный разговор и уйти, то ли побежать к коллегам, оставшимся у костра, и сообщить о случившемся, то ли впасть в истерику и отхлестать Птицу по щекам.

Но ничего этого она не совершила, а просто расплакалась, бормоча:

— Ну что я такого сделала? За что мне такое наказание?!

Она прислонилась к дереву, закрыв руками лицо, и не сразу поняла, что Птица при близился к ней на недозволенное расстояние и ласково гладит её волосы и обнаженные руки, шепча на ухо:

— Не надо плакать. Я не наказание, а объективный факт окружающей реальности.

Я никому ничего не скажу.

В промежутках между фразами он прикасался губами к изящной ушной раковине девушки, и это почему-то подействовало на неё успокаивающе. Закрыв глаза, она прижалась к шершавой коре дерева спиной, безвольно опустила руки и расслабилась всем телом, позволив мальчику слизывать солёные слезинки со своих щёк.

Когда Юрик стал целовать её губы, старательно следуя рекомендациям Камасутры и Техники современного секса (которые он собственноручно печатал на контрастной фотобумаге у себя дома в ванной с плёнок, под строжайшим секретом доверенных ему старшими друзьями), вожатая вдруг стала смеяться, шепча: Нет, нет, не надо, нельзя, — но её попытки уклониться от поцелуев казались несерьёзными, и Птица не обращал на них внимания.

Руками он шарил по телу вожатой, и сквозь тонкую ткань платья она чувствовала жадные прикосновения мальчишеских ладоней. Это было приятно — настолько, что она не находила в себе сил остановить запретное развлечение. Наоборот, греховность и недозволенность происходящего только усиливали наслаждение.

Наверно, виноват был алкоголь, вскруживший Леночке голову. Выпила она всего ничего, но видимо это всё-таки сказалось на исправности её внутренних тормозов. По чему-то чем дальше, тем больше её разбирал смех. Она — с её-то репутацией недотроги, ждущей принца, — позволяла какому-то юному хулигану делать с собой невесть что и вдобавок получала от этого удовольствие.

На самом деле она уже имела кое-какой сексуальный опыт и даже попытку замужества, не доведенную, впрочем, до логического завершения.