Если ты простишь (СИ)

Ладно-ладно, дарить счастье и радость девочке, давным-давно мечтающей о щеночке. Хотя девочка пока вряд ли понимает, что легко любить щеночка с открытки, а с настоящим — всё не так-то просто.

Я хотел преподнести Арине, помимо подарка, ещё и важный урок.

Любовь — это прежде всего забота о том, кого любишь. Чистая, бескорыстная забота. Не готов заботиться — не готов к любви, не дорос.

Небольшая часть меня хотела, чтобы дочка оказалась не готова, и мы бы нашли рыжему новый дом, а наш — оставили в чистоте и сохранности. Но, конечно же, я понимал, что ребёнок с таким огромным сердцем, как у Аришки, точно дорос до любви.

Так что будет этот зверь жить с нами. А как подрастёт, так и со мной на пробежку начнёт бегать по утрам. В общем, позаботимся о нём.

Повезло хвостатому с будущими хозяевами.

Особенно с хозяйкой.

134

Лида

Насколько же противоречивы могут быть человеческие эмоции! И я, общаясь с Вадимом, испытывала одновременно и печаль, и радость. Радостно мне было оттого, что он расстался с Лерой, но в то же время и печально. Я понимала, что Вадиму должно быть неприятно и больно.

Почему-то я даже не сомневалась, что расставание — решение Леры, а не его. Я знаю Вадима: для него чуть более полугода отношений — это мало, он не сторонник поспешных выводов. Даже если Лера местами начала его напрягать, Вадим наверняка решил дать ей ещё множество шансов. Хотя бы потому, что в целом она неплохой человек, подходит ему, да и не бывает отношений без проблем, зачем же сразу рубить концы?

Да, я примерно понимала, как рассуждал Вадим, поэтому мне было ещё и безумно интересно, что в конечном итоге случилось.

Я не стала бы утверждать это со стопроцентной уверенностью, но мне ещё во время нашей первомайской встречи показалось, что Лера — человек глубоко меркантильный. Не то чтобы это совсем ужасный недостаток… Местами даже достоинство. Но, если брать за основу подобную черту этой женщины, мне становилось совсем непонятно, как она могла бросить Вадима. Он человек нежадный. Для меркантильной женщины, не первой молодости, с ребёнком, пожалуй, лучший вариант. Так что же случилось?

Мне было любопытно, но я не спрашивала — и потому что невежливо, и потому что Вадим никогда не отличался излишней болтливостью.

Я даже не сомневалась, что подробности развода со мной он ни с кем не обсуждал — ну, по крайней мере, в трезвом состоянии. Что-то, возможно, и говорил своим лучшим друзьям, но без подробностей. И точно так же он наверняка не станет обсуждать Леру, тем более со мной.

Поэтому на обратном пути к дому, где я сейчас жила, мы с Вадимом говорили о чём угодно, но только не о его отношениях с Лерой. И не о нас с ним тоже.