Флибустьер

У всех членов экипажа приподнятое настроение: скоро будут в порту, получат кучу денег, оттянутся по полной программе… В такой момент лучше всего брать их на абордаж. Жаль, время мирное и людей у меня маловато.

В Картахене на борт брига таможенник Паскуаль Мартинес прибыл без сопровождения офицера. На этот раз всем было ясно, кто прибыл в порт и зачем. В прошлый раз мне сделали заказы, что именно привезти, и я оставил список, что хотел бы получить взамен. Оказалось, что такие же шустрые, как я, есть и среди голландцев. У мола стоял под выгрузкой голландский флейт водоизмещением около тысячи тонн.

Этот паршивец привез, кроме селедки в бочках, еще и много ширпотреба, чем сильно сбил цену на некоторые мои товары. Самую большую прибыль мне принесли дорогие ткани и женские платья, поскольку Франция надолго утвердилась законодательницей мод, мушкеты, изготовленные лучшими французскими мастерами Браши из Дьеппа и Желеном из Наша, и порох, произведенный в нормандском Шербуре, который за отличное качество даже называют «буканьерским». Вообще-то запрещалось продавать предполагаемому противнику оружие и боеприпасы, но я ведь не чистокровный француз. Мне война — мать родна.

Дону Диего де Маркесу я привез пару пистолетов с вороненными стволами, украшенными позолотой, а его жене — шляпку по последнему писку французской моды. Пусть умрут от зависти ее лучшие подружки. Кстати, во всех странах, за исключением, само собой, Франции, щеголей называют «французскими собаками». Мой потомок отдарил мне золотым колье с изумрудами для моей жены. Здесь оно стоит дешевле, чем пара пистолетов."

"Лусию де Маркес была на последних неделях беременности, поэтому ее муж проводил почти все свободное от службы время вне дома.

Мы с ним пару раз поохотились на одичавших свиней. Это, конечно, не дикие кабаны, не тот азарт и адреналин в крови, но все равно сочетали приятное и полезное.

Пригласил он меня и посмотреть крепость Сан-Фелипе-де-Барахас. Я чуть было не ляпнул, что уже был в ней. Договорились на следующее утро. Не сложилось. Когда я вышел из трактира, увидел жену убитого мною плантатора с Юкатана, ту самую полуиндеанку синьору де Лара. Она выходила из кареты, запряженной двумя парами мулов, собираясь зайти в двухэтажный каменный дом на противоположной стороне улицы.

Всё еще в трауре. Наверное, потому, что черный цвет идет ей. На входной двери того дома была рукоятка в виде львиной головы с кольцом в пасти. Я, когда увидел эту рукоятку в первый раз, вспомнил, что в двадцать первом веке почти у всех домов в исторической части Картахены они будут или в виде львиной морды, или в виде игуаны. На чем основывались горожане, выбирая рукоятку, мне никто не смог объяснить. Я тогда подумал, что львов выбирают сильные, а игуан — хитрые.