Флибустьер

— Я избавлю вас от разногласий с совестью, — сказал я, доставая из кобуры пистолет и направляя на шотландского капитана. — Я полковник французской армии. Предлагаю сдаться в плен, или все погибнете.

Оба шотландских офицера смотрели на меня так, словно перед ними туповатый шутник.

— Прикажи своим солдатам разворачиваться и ехать в обратную сторону, — продолжил я и поднял левую руку, готовясь дать отмашку.

Мои драгуны достали палаши из ножен.

Видимо, не столько мой пистолет, сколько поднятая рука и палаши драгун объяснили шотландскому капитану всю серьезность ситуации. Он быстро оценил соотношение сил, оглянувшись, убедился, что помощь опоздает. На круглом румянощеком лице со светло-русыми усиками появилась насмешливая улыбка, точно командир батареи потешался над собой или своей судьбой.

— Разворачиваемся и едем вниз! — приказал он вознице передней телеги.

Мои драгуны съехали на обочину, чтобы не мешать развороту. Телеги одна за другой начали разворачиваться и ехать вниз. Левое заднее колесо зацепляли крюком на толстой веревке, прикрепленной к борту, чтобы не вертелось, а скользило, тормозя, не давая телеге разогнаться, а лошадям понести. После спуска с холма крюки отстегнули.

Проезжая мимо оврага, я приказал капитану Генриху дю Брейему:

— Жди, когда доедем до следующего поворота, и рысью догоняй нас.

— Будет сделано, командир! — впервые назвав меня так, произнес он повеселевшим голосом.

Судя по всему, я оказался не таким уж идиотом, как ему казалось с полчаса назад.

52

Я предполагал, что исчезновение батареи пушек заметят примерно через полчаса и еще столько же времени будут ждать ее, а потом решать, куда подевалась? Западноевропейцы, конечно, не такие хорошие следопыты, как индейцы, но разберутся, кто и в каком количестве напал на батарею и куда ее повел. Тем более, что мы свернули с превращенной в месиво дороги, по которой прошла колонна, на ту, что вела в сторону нашей базы, и оставили на ней заметные следы. На марше нас легко одолеют, поэтому, когда примерно через час добрались до деревни, я решил остановиться в ней и устроить засаду.

Последний километр до деревни или чуть меньше дорога шла между ровными и широкими полями, разделенными рядами деревянных столбиков на участки. От дороги поля отделяли изгороди из шестов, невысокие, только чтобы коровы не забрели. Овец и коз здесь разводят редко. На полях осталась низкая стерня, потому что теперь убирают урожай косами, а не серпами. Солома была сложена в большие стога, придавленные с разных сторон тремя-четырьмя толстыми жердями. Деревня была небольшая, домов на сорок. Все строения, за редким исключением, сложены из желтоватого камня-песчаника и покрыты красновато-коричневой черепицей.