Флибустьер

Я уже просмотрел грузовые документы с его судна. Сахар, табак, какао, перец, индиго, сарсапарель, имбирь и даже большой ком серой амбры. А еще в капитанском сундуке лежали мешочек с полусотней жемчужин среднего ценового диапазона и второй, побольше, в котором было около десяти фунтов золотого песка.

— Откуда золотишко? Неужели на Ямайке нашли месторождение? — поинтересовался я.

— Это ямайские купцы выменяли на материке у испанцев, — ответил капитан. — Где именно — не рассказывают.

— Я бы сильно удивился, если бы рассказали, — соглашаюсь с ним, после чего задаю еще один вопрос: — Судно твое?

— Пятая часть принадлежала нашей семье, а остальное — еще семи владельцам, — рассказал он.

— Они тоже пуритане, как и ты? — спросил я.

— Конечно. С другими мы общие дела не ведем, — ответил молодой капитан таким тоном, будто объяснял дурачку прописную истину.

— Значит, бог помог вам избавиться от искушений, порождаемых богатством, — сделал я вывод. — Теперь будете жить еще скромнее.

— Бог дал, бог взял, бог вернет, если заслужим, — важно изрек пуританин.

Как и все его собраться, этот тоже норовит говорить прописными истинами. В двадцать первом веке работал бы, наверное, в рекламном агентстве, придумывал слоганы и жег ими пустые души потребителей, а сейчас приходится метать бисер в калашном ряду.

По пути в Нант мы пересекли курс по носу, на удалении мили полторы, французской эскадре, которая шла строем линия или, как будут называть позже, строем кильватер. Всего около полусотни больших кораблей и еще штук тридцать маленьких, которые шли без строя с подветренной стороны. В нашу сторону никто не дернулся, ни большие, ни маленькие, хотя обычно не верят поднятому флагу, проверяют документы и экипаж. Причина такого вежливого поведения стала понятна примерно через час. Следом за французским флотом шел английский. Тоже строем линия, но больших кораблей было под семьдесят и штук сорок маленьких. Эти тоже не дернулись в нашу сторону. Расстояние между нами было приличное, миль шесть, и уже начинало темнеть. Наверное, военная эскадра врага была для них важнее, чем непонятной национальности купчишки в сопровождении фрегата.

59

Стоим в порту Нант уже третью неделю. Вчера на аукционе были проданы последние товары с обоих захваченных судов и они сами. После вычета доли генерал-адмирала и всех издержек, осталось два миллиона девятьсот тысяч ливров. Две трети этой суммы плюс пять капитанских долей принадлежат мне. Остальное поделил между членами экипажа. На одну долю вышло четыре тысячи восемьсот тридцать три ливра и шесть су. Даже вшивый юнга с фрегата, получивший всего полдоли, стал сказочно богат.