Флибустьер

Их поддерживают англичане с голландцами, но по другой причине: духи они считают колдовским зельем, отвратным для истинного христианина. Битами были палки, похожие на маленькие весла. Играл племянник губернатора хорошо, точнее сказать, лучше своего соперника. Судя по хитроватому лицу последнего, тот поддавался.

— Резче надо бить, — посоветовал я дону Луису де Эстрада под руку, когда он промазал.

— Я сам знаю, как надо бить! — огрызнулся идальго.

Когда он промазал еще раз, я порекомендовал ему держать биту выше.

— А почему бы тебе не заткнуться?! — грубо бросил он.

Наблюдавшие за игрой три молодых офицера напряглись, словно услышали звук взводимого курка. Мне, как иностранцу, позволили бы проглотить оскорбление, если бы я сделал вид, что не понял его. Но я не сделал.

— Надеюсь, вы погорячились и извинитесь? — довольно милым голосом задал я вопрос.

Я был уверен, что он не извинится в присутствии своих друзей-приятелей. Понты — это святое.

— Я не погорячился, и извиняться перед каким-то еретиком не собираюсь! — надменно выпалил дон Луис де Эстрада.

Теперь все свидетели подтвердят, что я всячески пытался избежать поединка, но мой противник пер буром.

— Надеюсь, шпагой вы владеете лучше, чем битой? — язвительно бросил я. — Не подскажите, где мы сможем это проверить?

— Да прямо здесь, — кипя от злости, предложил он.

— Кто-нибудь из вас окажет мне честь, став моим секундантом? — обратился я к трем офицерам-зрителям.

Секунданты, если хотят, тоже сражаются между собой. Если же они приятели, как в данном случае, то будут просто наблюдать, чтобы бой был честным. Поэтому я и посоветовал дону Диего не Маркесу не появляться здесь. Не дай бог, погибнет — и получится, что я зря старался.

Все трое посмотрели на дона Луиса де Эстрада, давая ему еще один шанс избежать дуэли. Если он даст им знак не становиться секундантом, мне придется поискать кого-нибудь другого, что займет время, позволит успокоиться и дать уговорить себя отказаться от дуэли.

— Мигель, будь добр, окажи честь этому… — демонстрируя презрение ко мне, обратился племянник губернатора к ближнему ко мне офицеру, обладателю тонких и вытянутых в линию усов.

Шпагу мне одолжил дон Диего де Маркес. Вороненый клинок изготовлен в Толедо. Он примерно на сантиметр короче, чем у противника, но меня это не пугает. Чаша позолочена, сияет на солнце. То, чем люди убивают друг друга, должно быть красивым, иначе смерть покажется заурядной.

Испанцы предпочитают почти прямую стойку и маленький выпад. Выходя на дистанцию, сгибают правое колено и выпрямляют левое. Любят ударить по голове, а потом уколоть между глаз или в шею. Тренируясь с родственником, я наработал несколько вариантов ответных уколов.