Гадкий утёнок для босса

"

"Тем временем приемная мать открывает дверь пошире, приглядываясь к моему боссу намного пристальней, чем поначалу. Ага, заметила, значит, все те явные и неявные признаки его высокого статуса, которые откровенно заявляют: да, мадам Смирнова, перед вами — крутой, богатый и очень влиятельный мужчина.

— Это просто мой начальник, подвёз меня с работы… — уныло начинаю я и умолкаю, уже понимая, как двусмысленно все это звучит. И как потом меня будут тыкать носом в бесперспективность служебных романов с начальством.

Потому что богатые властные мужики умеют только «пользоваться и выбрасывать, как ненужную тряпку». Что поделать, если каждый всегда судит по себе?

— Подвез с работы? Начальник? — фыркает мать, и на ее лице расползается понимающая презрительная усмешка.

Чувствую на себе внимательный изучающий взгляд Лебеды. Блин, позорище-то какое… Давай уже, Тимур Аркадьевич, разворачивайся и вали в закат!

Но он вдруг заявляет скучающе-ленивым тоном:

— Да, я подвез Диану с работы, чтобы взглянуть на образцы эксклюзивной бижутерии, которую вы делаете. Мое агентство всегда в поиске новых талантливых мастеров ручной работы, а она сказала, что вы в этом деле прекрасно разбираетесь.

При этом заявлении у нас с приемной мамашей одинаково приоткрываются рты. Блин, да откуда он узнал, что она промышляет бисероплетением? Не иначе, как всезнающий Короленко подсказал!

— Э…ксклюзивной бижутерии? — теряется мать, быстро заморгав и растеряв всю свою презрительную уверенность. — Это вы про мои фенечки, что ли?

— Да, про них, — соглашается Лебеда и небрежно любопытствует: — Как вас по имени-отчеству, кстати?

— Фаина Усмановна… И что, вы действительно хотите купить их партией в полсотню штук?

— Полсотню? — босс слегка зависает.

— Ну да, извините уж, что подслушала.

— Ничего страшного, — Лебеда снова смотрит на меня и с настораживающей задумчивостью в голосе медленно произносит: — Да, пожалуй, речь идёт именно о крупной партии…

Теперь челюсть матери от изумлённой жадности отвисает чуть ли не по шестую застёжку халата.

— Ой, да что это мы стоим на пороге! — спохватывается она. — Проходите в дом!

Я думала, что Лебеда откажется, но он продолжает упорствовать в своем бреде насчёт фенечек и спокойно входит в едва освещённую прихожую.

— Тимур Аркадьевич! — свистящим шепотом спрашиваю я, пока мать убегает в комнату и роется в ящике с образцами работы.. — Что всё это значит?

Лебеда оглядывается на пустой межкомнатный коридор, а затем вдруг резко выбрасывает вперёд ладони и упирается ими в старый шкаф-купе. Я вздрагиваю, оказавшись в ловушке между его руками.