Наследник Альфы

Что мне делать, когда этот ребёнок родится, если это вообще произойдёт? Ведь я — обычная женщина и, возможно, вообще не в состоянии его выносить! Как его воспитывать?

По спине прошел липкий холод. Знание, которое я приняла с самого начала как данность, наконец достигло сердца: мне не придётся его воспитывать. Если я вообще переживу роды, ребёнка отберёт отец.

Последняя мысль прошибла молнией.

Вдруг с ужасом осознала, что, несмотря на все «пушистые» проблемы, я действительно не хочу его отдавать.

«Нет! Нет. Мне же рано иметь детей. Мне всего двадцать три! Скажи кто-то еще месяц назад, что я буду близка к тому, чтобы стать многодетной матерью, рассмеялась бы в лицо. Какая из меня мать? Я же все делаю неправильно! Ошибаюсь раз за разом»."

"Но шокирующая правда была в том, что мне нравилось общаться с Машей и Мишей, мое сердце с трепетом замирало, когда я рассматривала неясные очертания на аппарате УЗИ и понимала, что малыш уже там, он живой, у него бьётся сердце. И сейчас, когда я держала на руках волчонка, мне хотелось его успокоить, защитить.

«Это беременные гормоны, никак иначе…»

— Приехали.

Я не сразу сообразила, что машина уже остановилась.

Пока выбиралась на улицу, волчонок в руках сонно заворочался и приоткрыл глазки.

Я не чувствовала ног, когда шла через лужайку. Воздух с трудом пробивался в лёгкие, в ушах звенело от теснящихся в голове вопросов. Наверное, только маленький дрожащий комочек в объятиях не давал мне упасть. Поддерживал, как будто не я защищала его, а он меня. Волчонок ткнулся в пальцы холодным носом, чихнул и лизнул мизинец. И мне вдруг полегчало. Всё потом. Сейчас — вернуть малышу человеческий облик. А после можно позаботиться и о себе.

Руслан закрыл за мной дверь и протянул руки к Ване, но я отпрянула:

— Сначала объясни, что собираешься делать, — я не просила, а требовала.

Хватит уже этих недомолвок и тайн, которые выходят боком.

— Вернуть мальчика обратно в тело человека. Или пусть так остается? Дети, конечно, обрадуются, когда из сада придут, — Руслан явно пытался шутить, но мне сейчас было совсем не до смеха. — Они любят животных.

— Ну да, тебе ли не знать, — съязвила в ответ. — Становился при них волком. Прикидывался собачкой. Извращенец.

Последнее было явно лишним, но вырвалось само собой. Слишком уж напряженным было мое состояние и слишком уж неуместными — его шутки про «оставить ребенка так».

— Эмоциональные переживания в теле животного переносить гораздо легче. А тогда я очень за тебя беспокоился, — как ни в чем не бывало пояснил он, словно и не заметил оскорбления. — А теперь дай мне мальчика. Думаю, хватит ему для первого раза.

На это ответить было уже нечего.