Гнев смотрящего

– Прощай, мамаша, – хмыкнул Колян, – сейчас отправлю за тобой следом твою дорогую дочечку и твоего сынка Федю. Тебе с ними не скучно будет. Вот только узнаете ли вы друг друга?

Продолжая улыбаться, Колян выскользнул в коридор и двинулся к той комнате, где когда-то спали они с Надеждой, если им случалось заночевать у тещи. Топорик он переложил в левую руку, а правой достал из внутреннего кармана пистолет. Федька Угрюмый – это не старуха-теща, с ним приходилось быть настороже и не полагаться на холодное оружие. «Погоди, Федя, – думал Колян, – сперва я тебя свалю с катушек, а потом покрошу топориком.

Ты у меня быстро не помрешь…» Теперь, когда теща была мертва, Колян уже не особенно старался соблюдать тишину и без особых предосторожностей потянул на себя дверь спальни. Шагнув через порог, он увидел слева от входа, на хорошо ему знакомой широченной тахте, очертания двух тел под одним одеялом. Ни Федор, ни Надежда не услышали, как он вошел, – видимо, налюбившись вволю, они теперь спали без задних ног.

– Подъем! – включив свет, заорал Колян и пнул ногой кровать. – Харэ дрыхнуть, законный муж пришел!

Спавшие подскочили на кровати, открыли глаза, и Надежда завизжала от ужаса, а Угрюмый смертельно побледнел.

Колян и впрямь представлял собой ужасное зрелище: он был весь густо забрызган кровью, лицо его превратилось в ухмыляющуюся кровавую маску с перекошенным ртом и горящими глазами.

– Что, Федя, вылупился? Не веришь, что я живой? – глумился Колян. – Да, рано ты меня похоронил! Или хотелось поверить, что меня вот так запросто стерли в порошок?

Угрюмый сделал движение, словно пытаясь встать, но Колян мгновенно вскинул руку с пистолетом. Раздался хлопок, и Федор, схватившись за живот, скорчился на постели под одеялом.

Колян рывком сдернул на пол простреленное одеяло и захохотал:

– О, да ты у нас голенький! Ну-ка посмотрим, чем ты мою жену любил… Что, больно, да? Ничего, сейчас еще больнее будет!"

"Раздалось несколько глухих хлопков подряд. Федор издал крик ужаса и боли – одна из пуль почти оторвала ему половой член, и кровь потоком хлынула на простыни, две другие пробили колени. Для верности Колян еще всадил своему врагу пулю в плечо, затем убрал пистолет, переложил топорик в правую руку и, подойдя к кровати вплотную, ласково спросил:

– Ты ведь не помрешь от шока, Федя? Не кинешь мне еще и такой подлянки? Давай, держись, ты ведь у нас богатырь.

На, богатырь, получи!

И Колян с размаху наискось рубанул Угрюмого топором по лицу. Надежда, которая тряслась в углу постели, свернувшись в комок, невольно вскрикнула. Колян хотел растянуть расправу над своим обидчиком, но, ударив раз, он уже не мог остановиться. Следующий удар разрубил Угрюмому грудную мышцу, еще один отсек ухо и врезался в плечо.