Гнев смотрящего

Иной раз им это удавалось, и тогда Колян, шепча проклятия, осторожно почесывался. Сырой ночной холодок уже начал пробираться под его одежду. Наконец Колян заметил, что свет, падавший на забор из окон дома, погас и тьма вокруг дома окончательно сгустилась. Колян выжидал еще некоторое время, а затем, уверившись, что выходить из дома никто не собирается, подполз к террасе.

Терраса была возведена на четырех кирпичных столбиках, между которыми, закрывая пространство от земли до пола, были прибиты доски. Колян знал, в каком месте в этой дощатой обшивке имеется дверца, позволявшая приспособить подполье для хранения пустых бутылок и прочего хлама.

Он повернул деревянную щеколду, открыл дверцу и скользнул в непроглядный мрак. Пахнуло сырой землей, плесенью и тлением. Колян старался двигаться как можно осторожнее, чтобы не зазвенеть пустыми бутылками. Пробираясь вперед на четвереньках, он ощупывал перед собой дорогу руками. Через некоторое время ему показалось, будто доски опускаются над его головой. Пространство между ними и землей начало сужаться. Справа и слева от себя Колян нащупал холодные кирпичи, а впереди приметил проем в фундаменте дома. Колян втиснулся в узкий зазор между полом и землей и пополз туда, где, как он знал, находился погреб. Он двигался извиваясь, как змея, и распластавшись, словно лягушка, угодившая под автомобиль. Брюки его пропитались холодной сыростью, головой он терся о шершавые доски и очень опасался занозить себе голову или зад. Ближе к яме погреба ему пришлось буквально продавливать свое тело в зазор. На мгновение он остановился, чтобы передохнуть, и тут же услышал донесшийся сверху слабый протяжный звук.

Колян прислушался. Звук повторился, и Колян понял, что слышит страстный женский стон. «А Федька, сучий потрох, времени даром не теряет, – с ненавистью подумал Колян. – Ишь Надежда-то как заливается…» Колян сделал еще несколько рывков и скатился в погреб, больно ударившись об угол стеллажа, на полках которого были расставлены банки с различными вареньями и соленьями. К счастью, ни одна банка не упала на пол, а шум от падения тела получился глухим.

Колян некоторое время стоял неподвижно, прислушиваясь к тишине, однако шум, видимо, не донесся до людей наверху."

"Он, крадучись, подошел к лесенке, которая поднималась к люку, находившемуся, как он помнил, в кухне. «Подожду, пока они угомонятся», – подумал он и присел на нижнюю ступеньку лесенки. Достав из внутреннего кармана куртки пистолет, он не спеша навинтил на дуло глушитель и дослал патрон в ствол.