Гнев смотрящего

– Вот именно, – поддержал его брюнет и одним глотком осушил стопку водки, после чего жестом потребовал у рыжего толстяка сигарету. Тот заворчал, открывая пачку:

– Тоже мне отражатели прекрасного – сочиняют всякие дурацкие песенки, всякие бредовые статейки…

– А вы как думали? – самодовольно отозвался шатен. – Прекрасное живет и в самых малых формах. Все зависит от личности художника."

"Варяг стоял опершись локтем о столик, вполоборота к спорящим, попивая мускат и делая вид, что оглядывает зал. В последних фразах насчет «статеек» и «малых форм» для него уже содержалась положительная информация.

Ребята, видимо, не были снобами, которые готовы скорее голодать, но не писать для заработка. Варяг тоже считал, что настоящий профессионал вполне способен раскрыть то лучшее, что в нем заложено, даже работая на заказ и для заработка. Все указывало на то, что эти спорщики, доставившие Варягу несколько веселых минут, от работы не бегают.

– Прошу прощения… – обратился Варяг к трем приятелям. Те тотчас же прервали спор и уставились на него доброжелательными взглядами людей, всюду ищущих повод для веселья.

 – Прошу прощения, господа, вы, случайно, не художники? Мне кажется, я видел вас недавно на выставке в Манеже. Меня в одной газете, которая только начинает выходить, просили подыскать художников для сотрудничества.

– Да, мы художники, – приосанился шатен. – Художники слова!

– Вы могли видеть нас в Манеже, – начал объяснять толстяк, – но не потому… То есть именно потому…

– Так как же насчет сотрудничества в газете? – перебил его Варяг.

Толстяк с неожиданной для художника деловой хваткой принялся выяснять, о какой газете, о каких формах сотрудничества и о каких заработках идет речь.

Хотя вся троица произвела на Варяга чрезвычайно благоприятное впечатление, условия, которые он назвал, были весьма скромными – друзьям пока не следовало знать, что за газетой стоят какие-то деньги.

– Мой друг рассчитывает поднять тираж и в соответствии с ростом тиража поднять зарплату, – пояснил Варяг. – А для этого он ищет талантливых людей.

Он дал друзьям телефон Чижевского, которому предстояло выступать официальным главой фирмы-издателя, и предложил обговорить с этим человеком детально все вопросы.

Сам он уже прикидывал в уме, какие инструкции дать полковнику для будущего разговора.

– Для нас принципиальное значение имеют не столько деньги, сколько две следующие вещи, – сказал брюнет. – Первая: мы полностью определяем состав номера, без всякой цензуры со стороны владельца, и вторая: мы приходим и уходим, когда хотим.

Брюнет испытующе посмотрел на Варяга. Видимо, поэт раскусил собеседника и понял, что тот имеет вовсе не косвенное отношение к газете, о которой шла речь.