Гнев смотрящего

В правой руке, дулом к земле, Колян держал автомат. Позади него в дверном проеме появились фигуры его подручных. Они бесшумно проскользнули в зал и заняли позиции таким образом, чтобы держать под прицелом всех, ктo сидел за столиками, а также вход. Рекс устроился на месте бармена и со стуком установил на стойке бара сошки ручного пулемета.

– Здорово, пацаны, – дружелюбно произнес Колян. – Что смотрите? Не ждали?

В зале висела гнетущая тишина. Пацаны никак не могли оправиться от растерянности – слишком резким был переход от веселого базара к нежданному явлению «покойного» бригадира.

– Ну, так и будем молчать? – спросил Колян. – Здорово, говорю!

– Здорово, Колян, – откашлявшись, сухо произнес Репа, тотчас с дрожью вспомнив о своих московских игрищах с Коляновой супругой. – А волына тебе зачем? Здесь все свои.

– Чьи – «свои»? – резко спросил Колян. – Мои или Федьки Угрюмого?

Репа замялся. Прямо сказать, что бригада его отвергает, он не решался: хотя автомат и был направлен дулом в пол, но Репа прекрасно знал, как быстро Колян может его вскинуть и открыть огонь. Начать вилять хвостом и позориться на глазах у всех Репе тоже не хотелось.

Положение было затруднительным, но тут Репа краем глаза заметил, что сидевший рядом с ним Хлам незаметно вытащил из-за ремня пистолет Стечкина. Хламу были и карты в руки. Его задача облегчалась тем, что за возвышавшейся на столе батареей бутылок Колян не видел его рук. Дождавшись, пока пистолет перекочует к Хламу на колени и тот снимет его с предохранителя, Репа произнес:

– Колян, мы перед тобой ничем не замараны. Все, кто приехал из Москвы, считали, что ты погиб. Я и сам так думал. И Федор тоже так думал…

Репа решил потянуть время за разговорами, чтобы тем временем братва успела потихоньку вооружиться.

Потом можно будет наставить на Коляна стволы и заставить его разойтись без стрельбы. Конечно, преимущество в огневой мощи здесь на его стороне, пулемет на стойке – это не шутки, но если Коляна пристрелят, какой ему прок будет от того, что пулемет искрошит в зале кучу народу? Репа не учитывал одного, что Колян далеко не всегда мыслил логически. А когда Колян имел к кому-то личные счеты, то стремление отомстить затмевало для него все остальные соображения. С минувшей ночи к Репе он такие счеты имел, и дело было вовсе не в том, что Репа согласился признать бригадиром Угрюмого.

– А ты знаешь, Репчик, что жена моя Надежда умерла этой ночью? Вместе с Федькой умерла, хахалем своим? – промурлыкал Колян, и автомат угрожающе закачался в его руке. – Вижу, знаешь. А знаешь ли ты, что она мне сказала перед смертью, когда я спросил ее, кто у нее был из мужиков, кроме меня и Федьки? Сказала, что, дескать, с Репой трахалась на московской даче. С тем самым Репой, которому я ее доверил.