Гнев смотрящего

Работа была сугубо секретной и потому особенно нудной – ни прогуляться, ни осмотреть окрестности, ни просто выглянуть на свет божий. О каких-то развлечениях не было и помину. Конечно, кормили ребят отлично – так, как им никогда не приходилось питаться дома, в Таежном. Горячую хавку привозили в больших термосах, и там были жареные куры, ярко-красный борщ, источавший множество вкусных запахов, плов с разнообразными пряностями, мясо, тушенное с овощами и травами, и прочие столь же вкусные вещи. Если землекопы заказывали что-то сами, то их пожелания непременно исполнялись – так распорядился Колян, который не хотел, чтобы у молодых бойцов бандитская жизнь ассоциировалась только с тяжелой и монотонной работой.

– Пацанов надо побаловать, – говорил бригадир. – Девок им, конечно, пока не видать, но пусть хотя бы жрут от пуза. Пускай прикинут: если бригада может их так кормить, пока они работают, то она им даст все, когда они будут отдыхать.

Холодные закуски ребятам привозили самые разнообразные – и лососинку, и осетринку, и икорку, и всевозможные мясные изделия, а ко всему этому горячий хлеб, овощи, зелень и фрукты.

Сигареты привозили самые дорогие – всякие там «Примы» и «Беломоры» Колян запретил.

– Пусть привыкают к хорошему, – заявил он, – тогда будут ценить жизнь в бригаде, тогда их к прежней жизни не потянет.

Прохладительными напитками землекопов снабжали в таком же изобилии, но из горячительных допускалось только пиво, и то в умеренных дозах, чтобы исключить всякие неожиданности. Ребятам запрещалось пить даже на той московской квартире, где они порой ночевали.

– Один пьяный скандал, один засвет перед ментурой – и все, ребят можно отправлять обратно в Таежный, они уже здесь не нужны.

От такой жизни «молодые волки», которых превратили в кротов, начали постепенно звереть. Первые пару недель их еще как-то развлекали разносолы, которыми их кормили, но затем еда в качестве единственного развлечения перестала их удовлетворять. Роптали они потому, что им надо было дать какой-то выход накопившейся усталости. Однако во всяком человеческом сообществе непременно находится смутьян, который принимает народный ропот за чистую монету и стремится немедленно и любой ценой изменить жизнь.

Если такую паршивую овцу вовремя не вышвырнуть из стада, то она его испортит. Смутьян завелся и в компании сибирских землекопов – высокий, крепкий темноволосый парень, прозванный Паленым за бугристый шрам от ожога, видневшийся у него под скулой. Все разговоры товарищей насчет непосильной работы и скучной жизни вызывали у него горячее сочувствие.