Гнев смотрящего

Казалось, будто Паленый только и думает о своем униженном положении, хотя дома, в Таежном, он вряд ли мог рассчитывать на что-то лучшее, а уж на такую жратву – и подавно!

– Мы так не договаривались, – брюзжал Паленый. – Нам большие деньги должны платить за такую работу, а нас только кормят. Да на хер мне твоя жратва – ты мне баксы подавай, а жратвы я себе и так куплю!

Его просили говорить потише, но он, наоборот, повышал голос:

– А чего мне бояться?.. Я что, сюда землю копать ехал? Мне серьезные дела обещали! Ломом орудовать я и дома мог. Какого хрена менять шило на мыло? У меня конкретная цель была: поработать в бригаде как боец и в дело войти.

И вы все того же хотели, так чего ж вы теперь молчите?

– Паленый, в Таежном пацаны покруче тебя хотели выступить против Коляна, так он им всем головы поотрывал. Смотри, достукаешься – узнает он, как ты хвост поднимаешь, живо с тобой разберется. Ты что, Коляна не знаешь?

Паленому говорили правильные вещи, но он уже закусил удила. Есть люди, которых хлебом не корми – дай покачать права, заявить протест, устроить разборку. Паленый был как раз из таковых. В криминальной среде такие люди долго не живут, но Паленый был в этой среде новичком, а потому и давал волю своему характеру.

Ему страшно хотелось поспорить на равных с подручными знаменитого Коляна, а если повезет, то и с самим Коляном.

Что ж, его мечта сбылась, и в этом смысле ему повезло."

"Никто не знал, где Паленый хранил сигареты с травкой – вероятнее всего, на московской квартире среди личных вещей. Как-то ближе к ужину во время перекура ребята, толковавшие о том, какую еду им подадут, вдруг закрутили носами – запах травки знали все, его ни с чем не спутаешь.

Один Паленый сидел, безмятежно прикрыв глаза, и жадно втягивал в себя дым. В тот момент ему никто ничего не сказал, что курить – это личное дело каждого, лишь бы крыша оставалась на месте. Но вот крыша у Паленого как раз и съехала: докурив сигарету, он еще некоторое время посидел с закрытыми глазами, а потом заговорил на свою излюбленную тему об ущемлении прав молодых бойцов. Уже давно пора было заканчивать перекур, а он все бухтел и бухтел. Землекопы поднялись и попробовали пройти в тоннель, но Паленый встал на их пути, загородив вход и не переставая работать языком. Он размахивал руками, приседал, подпрыгивал, мотал головой – было ясно, что после долгого воздержания травка произвела на него особенно мощное действие. В тот момент, когда его речь достигла высшего накала, наверху лязгнул люк и в подвал не спеша спустились сначала Барнаул, а за ним молодой человек с бородкой и в темных очках. Однако этот маскарад не сбил землекопов с толку.

– Колян, Колян, – испуганно зашептали они.

Почуяв что-то необычное, примолк даже Паленый.