Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Компоту налить?

– Угу… – С набитым ртом сказать что-нибудь другое просто не получалось.

Самое забавное – эти песни я не запоминал. Как сказал мой учитель игры на гитаре, у меня уникальная память на них, что один раз услышал, могу воспроизвести в точности через длительный период. Дар не дар, но в жизни он мне не раз помогал.

Когда Люба убирала тарелки и вытирала стол, а я вдыхал свежий воздух у оконного проема землянки, послышался звук движения нескольких человек.

Тарасов пришел не один. С ним кроме Никифорова был и комиссар Ломтев из полка Запашного.

Пропустив выбежавшую наружу официантку, они подошли к столу и расселись кто где, вопросительно глядя на меня. То, что их пригласили не просто так, они, судя по нахмуренным лицам, знали. Скорее всего, особист им сообщил в общих чертах.

Вздохнув, я начал свой рассказ.

После комиссаров за меня взялись Никифоров и подошедший Кириллов, особист из нашего полка, то есть майора Запашного. Во время нашей посадки его не было в расположении, ездил в штаб дивизии.

Мурыжили они меня до семи часов вечера, уже язык устал в мельчайших подробностях рассказывать, как все происходило.

– Распишись тут и вот тут, – наконец подал мне Кириллов карандаш и стопку записанных показаний.

Когда я закончил читать, в землянку спустился дежурный по полку и что-то прошептал на ухо Никифорову. Бросив на меня быстрый взгляд, политрук отпустил дежурного и, как только я расписался, достал новый чистый листок:

– А теперь, лейтенант, давай обсудим, что ты расскажешь только что прибывшим военным корреспондентам, которые просто пылают страстью пообщаться с тобой…

Вздохнув, я склонился над столом, задумчиво почесав затылок.

Фактически ничего думать мне не пришлось, все за меня решили особисты.

– Топай давай, – с улыбкой сказал Никифоров, как только я заучил свою речь. Их порадовало, что это меня бросают на растерзание акулам пера, а не их. И с Карповым проблем не было: он в штабе писал рапорт о вылете, и когда прибыли корреспонденты, его просто изолировали. Сейчас Кириллов как раз направился к нему, чтобы показать слегка измененную версию наших приключений в тылу.

Во-первых, никакие дети мне в селе не помогали – нам не хотелось, чтобы у них были проблемы, так что этот факт мы стерли.

"

"Во-вторых, пояснить, откуда я умею летать на «мессере». Это было непросто, но мы справились. Объяснил, что сидел в кабине трофейного «худого», который посадил на аэродром еще в первых числах июля. Ну а дальше мои летные данные помогли освоить его в первом же вылете.

В-третьих, никакого расстрела немецких диверсантов не было.

Все.

У входа в землянку меня уже ждал вестовой.

– Товарищ лейтенант, вас уже ждут, – доложил он.