Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

На большой поляне собрались не только корреспонденты, но и все политработники ближайших частей, а также парторги и секретари комсомольских организаций. Главным был комиссар Ломтев. Тарасов отсутствовал, видимо, куда-то уехал по делам. Подошли также свободные от службы из обоих полков.

Меня провели к пеньку, исполнявшему роль трибуны или, если посмотреть с другой стороны, пьедестала. Встав на него, я огляделся и сказал:

– Шуток не будет. Война – это кровь и грязь! И я это видел.

После двухчасового общения с корреспондентами и политработниками, которым тоже в мельчайших по-дробностях рассказал про расстрел детей, меня отвели в землянку нашей группы, где я в первый раз за сегодня увидел парней.

Вы знаете, что такое эмоциональная перегрузка? Это такое чрезмерное эмоциональное и физическое перенапряжение. Именно это я ощущал, когда на подгибающихся ногах подходил к землянке, сопровождаемый множеством знакомых. Некоторые спрашивали, когда начнется концерт, другие – какая будет новая песня, третьи просили рассказать, как это – летать на «мессерах», но я молчал – сил оставалось только чтобы дойти до своей новой лежанки.

«Не рассчитал!» – понял я, когда земля вдруг ударила меня по лицу. Это произошло так неожиданно, что никто не успел меня подхватить.

Очнулся на следующее утро в санчасти. Открыв глаза, посмотрел на занавешенный простынями потолок. У нас в землянках так не делалось, поэтому, когда садились или взлетали самолеты, частенько меж плохо подогнанных бревен настила сыпалась земля.

«Санчасть. Только в санчасти так делается!» – понял я, где нахожусь. Первой мыслью было, что там с концертом, но, посмотрев на прорубленный в бревнах оконный проем, понял, что сейчас середина дня.

– Эй, есть тут кто-нибудь?

Почти сразу занавеска на входе откинулась в сторону и в палату заглянул усатый мужичок в халате санитара.

«Не помню такого, это еще кто? Из нового пополнения?» – подумал я озадаченно. Пока вспоминал санитара, тот успел исчезнуть с глаз, зато почти сразу в палату впорхнула Мариночка в сопровождении тети Гали, ее помощницы.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Лютикова, пытливо заглядывая мне в глаза, будто опасаясь, что я ее обману.

– Прекрасно.

– Встань, – велела она.

Я, легко крутнувшись на кровати, опустил ноги на посыпанный свежей соломой пол и встал.

– Сделай два шага. Хорошо, теперь обратно. Хм, сделай два приседания.

– Все в порядке? – спросил я после приседаний.

– Моторика движений в норме, – кивнула Марина.

– Ну так я пойду?

– Какой быстрый! – рассмеялась она. – Пока полное обследование не пройдешь, ни ногой из палаты! Головокружения были?

– Да нет вроде.

– Похожие симптомы?

– А-а-а.