Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

В авиации тоже много что произошло. Тут уж пришлось постараться мне. Пользуясь тем, что после потери Даши я два дня был как бы в прострации – и используя это как прикрытие – внес на комиссию, в которой состоял сам, ряд предложений.

Например, ПТАБы. Их производство еще не начато, все еще идут испытания, но представляете, как скоро будет весело немецким танкистам? Тем более пришло сообщение, что войсковые испытания заканчиваются, скоро будет принято решение, запускать ли их в серию. Хотя по лицам генералов, состоявших в комиссии, было видно: примут. Еще я случайно влез в комиссию по получению техники из стран-союзников.

Не знаю почему, но мои вопли нашли понимание в верхах. Видимо, Архипов лично доложил мое мнение Сталину. Так что теперь мы получали из Америки радиостанции всех типов. Понятное дело, со шлемофонами. Дельта-древесину, клей для нее, алюминий, дюраль, авиационное вооружение и другие нужные вещи. Сами самолеты строить будем, главное, чтобы материала хватало, а его закупали о-го-го! Закупили даже завод по производству высокооктанового авиационного бензина. Качество советского оставляло желать лучшего.

Также по моему предложению увеличили выпуск двухместных Та-3 – разведчиков. Уже были сформированы и отправлены на все фронты несколько звеньев – пилоты учились у нас. Насколько я слышал, подчинялись они лично комфронта. Так сказать, их глаза и уши, без всяких посредников. При обнаружении разведчиками массы войск или забитой эшелонами железнодорожной станции, моментально шло сообщение в штаб ВВС. Уже было несколько подобных случаев, описанных в газете. Массированный налет на вражеский аэродром, несколько уничтоженных складов, сгоревшая станция – все это результат совместной работы разведчиков и бомбардировочной авиации.

Однако война, и разведчики на своих «Таирах» также несут потери. От командующих фронтами пришли заявки не на звенья, а на эскадрильи. Дело пошло на лад. Там, где не мог прорваться простой разведчик, прорывались «Таиры», разнося все на своем пути из своих тридцатисемимиллиметровых пушек. Уже немало «мессеров» осталось гореть на заснеженных полях, пытаясь атаковать одиночный, казалось бы неуклюжий двухмоторный штурмовик.

Моя мысль устроить охоту на паровозы, чтобы вызвать дефицит их у немцев, нашла отклик в верхах.

Вернее, не нашла, а была продавлена Архиповым, с ходу проникшимся этой идеей, так что, используя все возможности авиации, началась «паровозная война». Пока о ней мало что можно сказать, так как прошёл всего месяц. Думаю, позже узнаем, что и как.

В полученной квартире так и не побывал. Зачем она мне теперь, кого я туда поведу? Хотя просто посмотреть надо, с соседями познакомиться, с домоуправом. Нужно, но все времени нет. Все откладываю.