Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Упакован аэродром, вмещавший в себя три полка по нашей терминологии – это где-то около сотни машин – серьёзно. Три батареи. Две из них – автоматических мелкокалиберных пушек, и одна – восьмидесятивосьмимиллиметровых, шестиорудийного состава. Мощная оборона, и хоть мы налетели неожиданно, две дежурные пушки встретили нас шквальным огнем. Какие из них должны дежурить, мы не знали, так что атаковали все одновременно. Тут главное – не столкнуться при пересечении курса.

– Проверка! – Теперь можно не соблюдать радиомолчание. Сам я не атаковал, прикрывал со Степкой сверху, внимательно наблюдая за землей.

Небо оставил за ведомым, это его задача.

Отработав, «Таиры» не поднимаясь отошли от аэродрома и повернули назад. Сейчас жилые постройки в огне. Их накрыли эрэсами «ишачки» соседнего полка, за ними, второй волной, шли две эскадрильи СБ. Одиннадцать машин. Поэтому, сделав плавный полукруг, я присоединился к звену Тапирова, и мы стали набирать высоту. То же делали другие пары в отдалении. В том, что подавлены не все зенитки, я был уверен, хотя мне уже сообщили об уничтожении дежурных расчетов. Так что, поднявшись над аэродромом, где в дыму мелькали силуэты «ишачков» и «Таиров», принялся осматривать цель.

Стоянки самолетов не привлекли моего внимания, они не наша задача. Первым налетом мы накрыли технические службы и летный состав. Работать по стоянкам будет третья волна, состоящая из Ар-2 подполковника Шмидта и одной эскадрильи СБ второго полка бомбардировщиков майора Кириленко. Шесть машин.

– У опушки зенитка! – раздался вопль в эфире. Видимо, кто-то из пилотов «ишачков» внизу засек ее.

– Глухарь, уничтожить!

Отдав приказ, я стал наблюдать за небом, стараясь заодно отслеживать ситуацию также и на земле.

Подошедшее охранение под командованием капитана Покрышкина строило оборону – не то чтобы мы ожидали нападения, а по привычке иметь крепкие тылы.

Соседний немецкий аэродром находился в ста километрах, но и об этом мы подумали. Его блокировало звено из эскадрильи капитана Бугаева. Ненадолго, но нам должно хватить.

– Воробей, бомбардировщики на подходе, – сообщил мне Покрышкин.

Сам он находился на двести метров выше, по привычке держа господствующую высоту. А одно звено вообще загнал на четыре километра.

– Отходим восточнее, не будем им мешать.

В течение десяти минут мы наблюдали за огненными адом внизу. Рвались боеприпасы, горел склад ГСМ, горели самолеты, горели снег и земля. Горело все. Напоследок стоянку проштурмовали «Лавочкины», уничтожив немногие уцелевшие самолеты.

– Уходим!

Как ни странно, но этим вылетом командовал я. То есть командовать поставили меня. Не наши, приказ пришел из штаба фронта.

Было непривычно вести в бой такое количество самолетов, но интересно, даже очень.