Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

На этот раз результаты был не такими впечатляющими. Аэродром был маленьким, на земле и в воздухе всего было уничтожено около двадцати самолетов. Было бы больше, но за последние дни охотники изрядно проредили эту свору. Нас позабавил приказ командира Люфтваффе в нашей зоне ответственности: немецким летчикам запрещается вступать в бой в случае встречи с самолетами противника, ДАЖЕ ЕСЛИ ОНИ БОМБАРДИРОВЩИКИ.

В течение двух недель никаких особо запоминающихся встреч не было. Летали к нам в основном только разведчики, да и то редко. Немецкие пилоты до ужаса боялись «Таиров», а вот наши разведчики практически постоянно висели в ближнем и нередко в дальнем тылу гитлеровцев.

Что тех изрядно бесило. Несколько попыток перехватить наши «глаза», используя истребители недавно прибывшей части, закончили провалом. Причем сокрушающим провалом. Новенькие попадались в устроенные засады, вырваться из которых смогли единицы.

За время нахождения на Юго-Западном фронте я поднял свой счет до пятидесяти одного лично и семерых в группе. Причем двух мне не засчитали – они упали на территории противника, и подтвердить их, кроме моего ведомого, никто не мог.

Так что наши штабисты, верящие только в материальное подтверждение, то есть табличку с номером мотора, не поверили.

У Степки Микояна счет поднялся до пяти. У Покрышкина общий – семнадцать, уже написано представление к Герою. У Кожедуба пока четыре: с его истребителем, после того как его подбили в том памятном бою, были проблемы, так что пока «Лавочкина» не отремонтировали, сержант был безлошадным.

Были и потери. Разбился при посадке лейтенант Сметанин – заглох мотор, и резким боковым ветром самолёт перевернуло и бросило на землю.

Еще одного потеряли при встрече с новичками, прибывшими закрыть брешь, что мы пробили в местных рядах германских ВВС.

Впоследствии я узнал, почему нас тут еще держали. Оказалось, никто не рассчитывал, что мы так быстро управимся. И пока не прибыл пополненный полк на «Яках», чтобы заменить нас, нам дали немного отдохнуть перед настоящей работой.

Наконец девятнадцатого февраля пришёл приказ – общий сбор на тыловом аэродроме. На этот раз полк перебазировался в Крым.

Аэродром под Харьковом.

– Альфред? Это ты?! – послышался чей-то смутно знакомый возглас.

Летчик-истребитель второго штафеля первой эскадры гауптман Альфред Нойманн недоуменно – повернулся, сжимая в правой руке лайковые перчатки. Позади стоял его знакомый еще по летному училищу.

– Фриц? Это ты? – Сделав несколько шагов, гауптман обнял давнего друга.

– Что ты тут делаешь? – одновременно спросили они, после чего засмеялись.

– Я смотрю, ты уже капитан. А я все в старших лейтенантах хожу.

– И капитана, и Железный Крест я заработал тут, Фриц, на Восточном фронте.