Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Представляешь, как звери. Как появился этот Суворов на нашем фронте несколько недель назад, так мы за неделю потеряли больше двухсот самолетов, еще через неделю потери дошли до пятисот. Дальние аэродромы они бомбят, используя свои истребители-штурмовики ночью, а ближние практически уничтожены. В бою с ними нет никаких шансов, и хотя их обычно бывает не больше шести-восьми, а нас несколько десятков, они нас бьют! Ты представляешь, Фриц, бьют! Причем большинство таких встреч заканчивается одинаково. Несколько костров на земле, все, что осталось от наших пилотов, и удаляющиеся русские.

Целые. За все время мы сбили всего троих, а сами потеряли больше ВОСЬМИДЕСЯТИ! Как только появился у русских этот полк охотников на новейших истребителях, наше господство пошатнулось. А эти проклятые Та-3 лишили нас тылового обеспечения. Они охотятся за нашими поездами, машинами. Мы бросаем крупные истребительные части на прикрытие наших транспортных магистралей, так они перешли на ночные полеты. Мы несем потери, Фриц. Каждый день не меньше пяти-шести самолетов. Каждый день! Про паровозы, за которыми они охотятся, я вообще молчу. Вагоны есть, а таскать их нечем. В войсках уже начинает проявляться дефицит. И знаешь, кто все это придумал? Кто создал этот полк охотников? Кто изобрел все это?

– Суворов?

– Этот проклятый Суворов. Несколько сбитых русских летчиков говорят именно это.

– А я ведь слышал его, – вдруг невпопад сказал лейтенант, задумавшись над словами старого друга.

– Что?

– Он поет. По Лондонскому радио я слушал его песни, когда стоял во Франции. Хорошо пел. Правда, по-французски, но хорошо.

– А, да, русские говорили, что он певец и поэт, но я пропустил это.

– Голос приятный, тенор.

– Да мне плевать! Я его убить хочу! Понимаешь? Убить! У меня не осталось боевых товарищей, это он убил их. Хоть и чужими руками, но он. Я с ним встречался три раза. Три! Но ничего не смог сделать. Два раза смог удрать, а один раз сел на пузо, когда меня подбили. Чудом успел выскочить из кабины истребителя и скатиться в овраг, когда русские расстреляли мою машину. Я тогда спасся чудом. У них вообще странная техника пилотирования. Удара в бою можно ждать отовсюду. Чуть зазевался – и прощай.

Таких как вы присылают еженедельно, но… Хотя что это я, сам все увидишь. Ты про русских женщин спрашивал? Ласковые они, это правда. Но если хочешь с сопротивлением, езжай в женский лагерь военнопленных, там организовали бордель из самых красивых. Я там завсегдатай… – Аккуратно потушив окурок и выбросив его в большую бетонную урну, гауптман перешел на другое, оставив эту тему. Он видел, что лейтенант ему не верил.

Встав, они вместе направились к зданию столовой, обсуждая на ходу бордель из военнопленных.