Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Докатившись до большой башни со следами налета – выбитые окна и издырявленные крупнокалиберными пулями стены, – я загнал машину к остальным, выбрался из кабины и застегнул комбинезон на груди. Дул пронизывающий ветер, и хотя тут было не так морозно, как на Юго-Западном фронте, но тоже холодно. Первым делом я побежал к машине Мельникова. Мне не нравилось, как рядом с моими летчиками суетились врачи.

– В чем дело? – добежав, первым делом спросил я.

Оказалось, лейтенанта все-таки ранили. Шрапнель зацепила икроножную мышцу. Рана неприятная, но ничего страшного.

– Неделю летать не будет.

Большая кровопотеря, – сказал осмотревший Мельникова врач.

– Вы старший? – отвлек меня командный голос.

Обернувшись, я увидел лейтенанта НКВД с двумя бойцами с красными повязками дежурной смены на рукавах.

– Да, это я и есть. Капитан Суворов. Вот мои документы и приказ, – ответил я.

– Точно, Суворов. А я смотрю, на кого вы похожи? – улыбнулся лейтенант, но документы изучил очень внимательно.

Поставив Степку старшим, я велел замаскировать машины на краю летного поля, подальше от зениток. Обычно именно на них приходится первый удар.

Несмотря на то что директивы были приняты недавно, на аэродроме царил образцовый порядок. Было видно, что здешний хозяин на своем месте.

«А это, видимо, он едет», – подумал я, заметив две «эмки», направлявшиеся к нам.

Увидев, кто вылезает из второй машины, я невольно улыбнулся. Никифоров. Так вот куда отправили полк, в котором я служил до ранения! Теперь мне стала понятна эта странная на первый взгляд дисциплина и маскировка аэродрома. Тут стояла моя родная часть, в которой я начинал службу. Ко мне шагали майор… уже подполковник Рощин и остальные командиры полка.

Со всеми я был знаком, так что не обошлось без похлопывания ладонями по спине, когда мы обнимались.

– А где мой любимый двойник? – спросил я у командиров. Было видно, что мое появление обрадовало их. И сильно.

За всех ответил Никифоров, который за то время, что я его не видел, стал капитаном:

– Да здесь он… живой, главное."

"Сердце сжалось от недобрых предчувствий. Я старался не сводить наши отношения с прадедом до близких. Видел как-то фильм, как двойники касаются друг друга. Один был вроде из прошлого, другой из будущего.

Так вот при касании они слились и взорвались кровавыми ошметками. Вряд ли это касалось нас, но лучше перебдеть, да и подставлять деда не хотелось своим знакомством. Мало ли что. Есть он на свете – и хорошо. Так же я попросил узнать судьбу своей прабабки. Мне не хотелось бы, чтобы с ней случилось то, что было в реальности. В моем мире. Окружение под Киевом, плен, бордель из военнопленных девушек. Побег. Партизанский отряд, где она прослужила до сорок третьего года и где встретилась с прадедом.