Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

– Давно ты тут?

– Кажется, всю жизнь… – Гауптман закрутил головой, рассеянно отвечая.

– Давай отойдем под то дерево, там скамейка есть, пообщаемся. Сегодня мороза нет. Солнце хорошо прогревает.

Оба офицера, здороваясь на ходу со знакомыми, отошли под высокую яблоню, росшую у здания столовой. Местная обслуга очистила скамейку от снега, так что можно было посидеть со всеми удобствами.

– Рассказывай, как у тебя дела. Что нового в жизни? – закуривая, первым спросил гауптман. Видимо, про себя рассказывать у него особой охоты не было.

Откинувшись на спинку скамейки, на которой летом отдыхали пилоты русского Аэрофлота, и положив на нее одну руку, обер-лейтенант Фриц Хартманн весело улыбнулся:

– Да я только что с Западного фронта.

Прибыл всего час назад.

– На том транспортнике прилетел?

– Ага. – Обернувшись, Хартманн посмотрел на «Юнкерс».

– Сколько вас?"

"– Одиннадцать. Все пилоты-истребители. Лучшие на Западном фронте, – с явным удовольствием ответил обер-лейтенант.

– Понятно. Из наших кого видел? – докуривая папиросу спросил Нойманн.

– Только Леманна. Его к Роммелю перевели, так что он сейчас в Африканском корпусе Железные Кресты зарабатывает.

У него восемь англичан на счету. А у тебя как? Сколько русских в землю вогнал? Из наших кого видел? Как тут с русскими женщинами, ласковые? – посыпал вопросами лейтенант, не замечая, как мрачнеет его знакомый.

– Сколько вогнал? Фриц, дружище, ты вообще что-нибудь знаешь о Восточном фронте? – с кривой улыбкой спросил гауптман.

– Да говорили, что эти дикари немного упрямы… – начал было Хартманн, как его перебил Альберт Нойманн:

– Упрямы? Дикари?! Боже мой, Фриц! Что вообще ты знаешь о Восточном фронте?

– Но Геббельс говорил…

– Забудь ты, что он говорил! Все это ложь! Я знаю! Из всей эскадры уцелел я один! И то только потому, что был в борделе! Знаешь, почему погибло так много? Да потому, что эти «дикари» при налете бьют не по стоянкам самолетов, а по жилым постройкам, уничтожая сперва кадровый летный состав, – сверкая глазами, все громче и громче говорил Нойманн.

– Черт возьми, Альберт, я не знал. – Лейтенант только сейчас обнаружил седые волоски на висках друга.

– Нас тут уничтожают. Помнишь Кёлера?

– Марка? Помню.

– Его сбили, он смог посадить машину на живот, но русские снова зашли на него и сожгли прямо в машине.

Ты слышал о Суворове? Русском асе?

– Конечно! О нем все знают. Говорят, он сбил больше сорока наших. Это правда?

– Пятьдесят один, мой дорогой друг Фриц. Уже пятьдесят один.

Ломая спички, гауптман попытался прикурить. Щелкнув кремнем, лейтенант поднес к кончику его папиросы огонек зажигалки. Нервно вдыхая дым, Нойманн продолжил монотонно рассказывать, перепрыгивая по мере повествования с одного на другое:

– Они звери.