Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Он, кстати, именно из-за этого наведался к Морозовым, вроде как из-за Семеныча они неблагонадежны, тут и случилась большая любовь, в которую лейтенант погрузился с юношеским максимализмом. Тем более похоронка сняла все подозрения.

– Сейчас покажу… Вот, на третьей странице танк стоит и раздавленные палатки. Мы тут с группой окруженцев аэродром подскока разгромили, там и затрофеил его и пистолетов штук семь, я их нашим командирам раздал. Виктору Семеновичу, кстати, артиллерийский «парабеллум» задарил.

– Это когда вы два немецких истребителя захватили? – впервые подала голос Анна.

– Да, именно тогда. Вот, видите, справа от опрокинутой палатки невысокий летчик стоит? Это Карпов, именно с ним мы их и угнали, – несколько удивленный такой осведомленностью ответил я.

Девушка молча кивнула, листая фотоальбом.

– А почему он на обложке дембельским альбомом назван? – поинтересовался вдруг Семен Алексеевич.

– Э-э-э, кхм. Ну война же когда-нибудь закончится.

Не говорить же им, что это была просто шутка.

– Понятно.

– Да, я с собой тут вам кое-что из личных вещей Виктора Семеновича прихватил, сейчас достану.

Покопавшись в вещмешке, я достал небольшую коробочку.

– Вот, – отдав её Инге Владимировне, сделал шаг в сторону, застыв в молчании.

– Орден Красной Звезды, откуда он у вас, чей он? – поинтересовалась жена Семеныча.

– Папин, так в документах указано, награжден в октябре, – вместо меня ответила Анна, листая орденскую книжечку."

"– Ордену пришлось поплутать, пока он не достиг части. А там знали, что Виктор Семенович не вернулся с боевого задания, но обратно не отсылали, надеялись, что он вернется.

Я его в полку подполковника Рощина у начштаба забрал, когда узнал, что в Москву вылетаю, решил вам отдать. Он бы так и так пришел, но со мной быстрее.

– Спасибо, – прижав награду к груди, тихо заплакала Инга Владимировна.

– Мама! – вскрикнула Анна и обняла её.

Дети, всхлипывая, поступили так же.

Переглянувшись с Семеном Алексеевичем, который, вздохнув, кивком указал на кухню, мы встали и направились к межкомнатной двери.

Прозрачная жидкость, разлитая по кружкам, слегка колыхнулась, когда я взял посудину в руки.

– Ну упокой Господь его душу, – вздохнул дед и, выдохнув, одним глотком выпил самогон.

«М-да. Сивуха, она и в Африке сивуха», – подумал я, торопливо закусывая спиртное соленым огурцом.

Опытный дед занюхал рукавом, Федор последовал моему примеру.

Мы просидели так где-то час, ведя простые разговоры, не касаясь темы о Семеныче.

Семен Алексеевич рассказывал, как живут поселковые в военный период, а Федор – разные истории, случившиеся со дня его прибытия. Это уже было интересно.