Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

А Фомин?

– Ну скажешь тоже, он просто бабник…

Так, негромко беседуя, мы смотрели на звезды.

– Как тут у вас вообще?

– Нормально, двигаемся вперед. Слышал, корпус Богатова уже к Могилеву подходит?

– Да ну?!

– Ну да. Вчера еще передали, так что все, скоро Минск, а там и Брест.

– Хорошо.

– Это точно. Завтра вылет куда-то к Бресту. Слышал?

– Не слышал… Подожди? Как это к Бресту? На «таирах», что ли?

– Ага. У них дальность ого-го. Короче, что-то они там должны разбомбить. Идет звено Линькова. А это наши лучшие штурмовики, сам знаешь.

– Знаю, – рассеянно ответил я, обдумывая сказанное, – а что штурмовать будут?

– Не знаю, мне механик тайком сказал.

Машины к вылету готовят, из боевого расписания их сняли.

– Интересно. Нужно завтра узнать у Покрышкина, куда он их отправляет. Ладно, пошли спать, утро вечера мудренее.

А утром я узнал, что вылет действительно будет, но не сегодня, а через три дня.

– Я точно не знаю цели вылета, там контрразведка работает. Летчиков они лично инструктируют.

– О как. Интересно. Ладно, что там с моей машиной?

– Доставили, Каплин уже посмотрел. Сказал, что до вечера восстановит.

Твои у соседей задержались, там девичий полк базировался, ночники. К обеду у нас будут.

– Вот Казановы. Даже тут приключения нашли.

– Бедовые?

– Не то слово, я их именно по этим критериям и выбирал. В бою они не подведут."

"Покрышкин не обманул, Каплин действительно восстановил машину к вечеру. Я ее даже облетать успел.

Утром, сдав знание местности штурману полка, поднялся на свой первый боевой вылет.

В этот раз подстав с охраной не было, так что летели мы стандартной ловчей восьмеркой строем пеленга. Заметив, как ведущий первой пары покачал крыльями, привлекая к себе внимание, посмотрел, куда он повернул.

Радиомолчание уже можно было не хранить, фрицы нас обнаружили, поэтому я приказал:

– «Восьмерка», обойди их, отрежь отход.

– Понял.

Через минуту мы атаковали сплотившийся строй бомбардировщиков. Я даже почувствовал уважение к их упрямству: немцы не свернули к себе, а продолжали идти к цели. Судя по направлению, к железнодорожной станции.

Атаковать сверху – самоубийство, это знал каждый охотник, куда лучше снизу. Поэтому, сделав вираж, мы, все набирая скорость, понеслись к земле…

– Одиннадцать-ноль.

Все, уходим, – приказал я, после чего стал связываться с базой: – Заря, я Хромой, сорвана бомбардировка станции, идем домой. Потерь не имею. Как поняли меня?

– Вас поняли, ждем.

Мысль о задании у Бреста не давала мне покоя, что-то тянуло туда. Сначала свои мысли держал при себе, решив наплевать на интуицию, однако когда утром следующего дня внезапно налетели два «мессера» и обстреляли опушку, я понял, что это судьба. Был ранен один из летчиков звена, которое должно лететь.