Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Парк в это время был тих и безлюден, так что абреки чувствовали себя спокойно.

– Что тут происходит? – добавил в голос командные интонации. Что-что, а голос я поставить успел, у меня даже лентяи из летной обслуги со скоростью ракеты творить начинали.

– Валитэ, куда шли! – последовал ответ от одного из заводил. Остальные, в основном молодняк, окрысились и стали нас окружать. Откуда они взялись, понять было несложно – рядом находились рынок и пара ресторанов, принадлежавших «черным». Я хоть и жил на другом краю города, об этом знал, приходилось встречаться, когда гонял тут на байке к девушке.

Абреки расступились, и я увидел, кого они окружили, это были две плачущие девушки, почти подростки на вид. Тонкими пальчиками с поломанными ногтями они прижимали к себе разорванные платья, сквозь которые проглядывали кровоподтеки, синяки, ссадины и царапины.

Отец понимал, какое чувство беспомощности испытывает солдат, когда после войны резко остается без оружия, и по моей просьбе вернул второй пистолет.

Драться я не собирался, поэтому достал из-за пояса трофейный «Вальтер» и взял на прицел говорившего.

Судя по его виду и поведению, он тут был старшим.

Замелькавшие в руках абреков ножи, в основном «бабочки», не оставили мне выбора. Автоматически я отметил, что если они набросятся скопом, то просто задавят меня массой, поэтому действовал без промедления. С момента попадания в тот мир, некоторые стереотипы видения окружающей действительности у меня поменялись, и одним из них было умение стрелять без промедления и последующих сожалений.

Главарь мгновенно обзавелся красной расширяющейся розой на белоснежной рубашке. Он как будто вздрогнул – не только от попадания пули в левую сторону груди, но и от звука выстрела.

Стрелять нас учили еще в Центре боевого пилотирования, где по моей просьбе – вернее, под моим давлением – было принято решение об обязательном штатном вооружении летного состава малогабаритными пистолетами-пулеметами «Ласка». В Центре было организовано стрельбище, где опытные инструкторы натаскивали летчиков в умении использовать все возможности этого неплохого автомата.

Мне тоже пришлось сдавать зачеты по владению этим оружием, не с первого раза, но я это сделал.

Так вот, инструктор – списанный по ранению десантник, старший лейтенант Хомята – очень быстро отучил меня от стремления стрелять в голову, навеянного голливудскими блокбастерами. Так что теперь я уверенно, можно сказать, даже на автоматизме стрелял только в грудь или в живот.

Вот и сейчас главарь вздрогнул всем телом, выронил выкидной нож и попытался поднять руку, чтобы приложить к ране, но замертво рухнул на заплеванную окурками дорожку, раскроив голову о бордюр. Дальше время полетело вскачь.