Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Ты же не будешь сейчас дождевых червей есть и сыроежки?

– Не буду. Куда сейчас?

– К реке, я говорил же. Иди за мной.

Путь к реке можно было описать целой эпопеей, одно только пересечение открытого пространства вылилось в долгое приключение.

Вышли мы к реке ближе к обеду. Забавно двигая носом, Степка к чему-то принюхивался.

– Ты чего?

– Рыбой пахнет… копченой.

Принюхавшись, я тоже уловил запах копчения.

– Вверх по течению, – сразу определил я.

Голод не тетка, мы углубились в заросли ивняка, растущего вдоль берега речки.

– Когда нормальная дорога будет? Тут не вокруг смотришь, а куда ногу поставить, чтобы не сломать, – пробурчал Степка, след в след двигаясь за мной.

Забрались мы действительно в бурелом, зачастую приходилось протискиваться между тонкими стволами ив, но зато никого не встретили.

– Тихо. Кажется, впереди просвет.

– Смотри, те тыловики давешние, – кивнул я на отъезжавшую телегу, рядом шагали двое знакомых немцев. Битюг был тот же, с пятном на правой бабке.

– Мешков у них больше стало, заметил?

– Угу, думаю, они продовольствие этим привезли, а обратно копченую рыбу забрали. Судя по количеству немцев, рейс у них раз в неделю.

Смекаешь?

– Думаешь, их неделю никто не хватится? – задумался Степка.

– Антенны не вижу, столбов с проводами тоже. Думаю, они тревожный сигнал ракетами подают. Что на счет катерка скажешь?

Лежали мы на высоком берегу, в трех метрах от нас несла свои воды безымянная речка, впереди, на открытом пространстве стояло несколько строений. У берега небольшой причал с низко сидящим в воде катером. Судя по флагу со свастикой и зачехленному пулемету на носу, использовался он как патрульный. На берегу сохла пара плоскодонок.

Рядом с причалом на бревне сидел пожилой немец в галифе, белой рубашке и при подтяжках, босые ноги он купал в пробегающей мимо речке. Монотонно работая ножом, немец чистил рыбу, бросая готовую в лежавший рядом таз. Три строения, одна хата явно жилая, другие для живности. У небольшого холма, где у землянки-коптильни сушились сети, стоял другой немец, в одних штанах, и наблюдал в бинокль за излучиной реки. Всего немцев было семеро, мы посчитали их, когда они провожали тыловиков. Трое успели сесть в одну из лодок и ушли за излучину, за которой наблюдал немец с биноклем. Осталось четверо. Один с ножом у реки, второй с биноклем, третий ушел в коптильню, а четвертый возился в хате.

– Клевый катер. Заметил, у него мотор поднимается? Можно на скорости проскакивать труднопроходимые участки. Для болот создан.

– Думаешь? – с сомнением спросил я.

– Мы гонки на болотах устраивали. В Луизиане, когда гостили у родственников в Орлеане. Я там на разные моторки насмотрелся, знаю, что говорю.

– Тебе виднее. Пошли, они сейчас расслаблены. Работаем вдвоем.